fluffyduck2 (fluffyduck2) wrote,
fluffyduck2
fluffyduck2

Category:

В Ставке: Могилев. Понедельник — вторник, 6 — 7марта 1917г.

     Дмитрий Николаевич Дубенский. Как произошел переворот в России
     23 февраля 1917г. Переезд из Царского Села в Ставку
     Могилев. Пятница, 24 февраля 1917 г.
     Могилев. Суббота, 25 февраля 1917г.
     Могилев. Воскресенье, 26 февраля 1917г.
     Могилев. Понедельник, 27 февраля 1917г.
     Вторник, 28 февраля 1917г. Переезд Могилев — Орша — Смоленск — Лихославль — Бологое — Малая Вишера
     Среда, 1 марта 1917г. Переезд Малая Вишера — Бологое — Валдай — Старая Русса — Дно — Порхов — Псков
     Четверг, 2 марта 1917г. Псков
     Пятница, 3 марта 1917г. Псков — Витебск — Орша — Могилев
     Суббота, 4 марта 1917г. В Ставке: Могилев
     В Ставке: Могилев. Воскресенье, 5 марта 1917г.


     Шестого марта Государь прощался со своей Ставкой. Утром, в одиннадцатом часу, весь наличный персонал служащих во всех учреждениях и отделах Ставки собрался в управлении дежурного генерала и здесь в большом зале ожидали прибытия Его Величества. Тут были Великие Князья: Сергей и Александр Михайловичи, Борис Владимирович, свита, все генералы, офицеры и гражданские чины с генералом Алексеевым во главе. Тут же построилась команда нижних чинов разных частей войск, находившихся в Могилеве.


     Весь зал был переполнен, стояли даже на лестнице и при входе. Шли тихие разговоры, и все напряженно смотрели на двери, откуда должен был появиться Государь. Прошло минут десять, и послышались легкие, быстрые шаги по лестнице. Все зашевелилось и затем замолкло. Послышалась команда: «Смирно».
     Государь в кубанской пластунской форме бодро, твердо и спокойно вышел на середину зала. Его Величество был окружен со всех сторон. Около него находился генерал Алексеев. Государь немного помолчал, затем при глубочайшей тишине своим ясным, звучным голосом начал говорить. Его Величество сказал, что волей Божией ему суждено оставить Ставку, что он ежедневно в продолжение полутора лет видел самоотверженную работу Ставки и знает, сколько все положили сил на служение России во время этой страшной войны с упорным и злым врагом. Затем сердечно поблагодарил всех за труды и высказал уверенность, что Россия вместе с нашими союзниками будет победительницей и жертвы все мы несли не напрасно.
     Думаю, что, восстановив речь Государя по памяти, я не очень исказил слова Его Величества, да и суть речи была не в словах, а в той сердечности, той особой душевности, с которой он последний раз говорил со своими сотрудниками. Ведь Государь оставлял свою работу со Ставкой накануне наступления, которого ждали со дня на день и к которому все уже было подготовлено. Это знали все — от Алексеева до младшего офицера и писаря. У всех были твердые надежды на победу и даже разгром врага. И вдруг все переменилось и глава империи, верховный вождь армии, оставляет Россию и свои войска. Все это было у всех на уме и на сердце. А Государь смотрел на всех своими особыми, удивительными глазами с такой грустью, сердечностью и с таким благородством.
     Ему стал отвечать генерал Алексеев взволнованным, каким-то надтреснутым голосом, но речь его продолжалась очень недолго, так как от слез он не мог ее продолжать. Генерал Алексеев успел сказать только, что Его Величество не по заслугам ценит труды Ставки, что они все делали только то, что могли, но что сам Государь отдавал всю душу свою работе и тем давал всем силы работать для России... Его Величество по дошел к генералу Алексееву и крепко обнял его. Я стоял очень близко от Государя и ясно видел, как у него скатилась крупная слеза, а у генерала Алексеева все лицо было мокрое от слез. Уже при первых звуках голоса Государя послышались рыдания, и почти у всех были слезы на глазах, а затем несколько офицеров упали в обморок, начались истерики, и весь зал пришел в полное волнение, такое волнение, которое охватывает близких при прощании с дорогим, любимым, но уже не живым человеком. Около меня стояли генерал Петрово-Соловой, Великий Князь Александр Михайлович и целый ряд других лиц, и все они буквально рыдали.
     Государь быстро овладел собой и направился к нижним чинам, поздоровался с ними, и солдаты ответили: «Здравия желаем Вашему Императорскому Величеству». Государь начал обходить команду, которая так же, как и офицерский состав Ставки, с глубокой грустью расставалась со своим Царем, которому они служили верой и правдой. Послышались всхлипывания, рыдания, причитания; я сам лично слышал, как громадного роста вахмистр, кажется, кирасирского Его Величества полка, весь украшенный Георгиями и медалями, сквозь рыдания сказал: «Не покидай нас, батюшка». Все смешалось, и Государь уходил из залы и спускался с лестницы, окруженный глубоко расстроенной толпой офицеров и солдат. Я не видел сам, но мне рассказывали, что какой-то казак-конвоец бросился в ноги Царю и просил не покидать России. Государь смутился и сказал: «Встань, не надо, не надо этого...»
     Настроение у всех было такое, что, казалось, выйди какой-либо человек из этой взволнованной, потрясенной толпы, скажи слова призыва, и все стали бы за Царя, за его власть. Находившиеся здесь иностранцы поражены были состоянием офицеров царской Ставки; они говорили, что не понимают, как такой подъем, такое сочувствие к Императору не выразились во что-либо реальное и не имели последствий.
     Как это случилось так, но это случилось, и мы все только слезами проводили нашего искренно любимого Царя.
     Одно надо сказать: мы все знали, что Государь уже отрекся от престола, и нарушать его волю было трудно.
     Я переживал все то, что переживали все, расставаясь с Царем, но я не был удивлен этой картиной грусти, охватившей всех нас. За два с половиной года, находясь постоянно при Государе и объехав с Его Величеством Европейскую Россию, Кавказ, все фронты с севера от Риги до Карса и Меджингерта, я видел русский народ в Москве, когда он на морозе простаивал часы, чтобы встретить Царя и его Семью; был в Киеве, Одессе и множестве других городов нашего Юга, когда толпы бежали за царским автомобилем; находился в казачьих городах — Новочеркасске, Владикавказе, Екатеринодаре и в центре Кавказа Тифлисе, когда пылкий азиатский народ так плотно окружал царский поезд, что он еле мог идти. Всюду был открытый восторг, вера и глубочайшая надежда на Белого Царя. В армиях, на позициях, в госпиталях я был свидетелем таких сцен, о которых раньше даже не читал. Раненые и умирающие солдаты крестились, когда к ним подходил Царь. Некоторые из них говорили: «Не может быть, что это Государь и Наследник», — и целовали им руки. Это было в Галиции. Тяжело раненные офицеры, ожидая прибытия Государя в госпиталь, боялись умереть до прибытия Царя и Царицы. Это было в Москве и Двинске.
     А войска? Пусть припомнят все, что это был за восторг при виде Их Величеств.
     В Галиции, в Хирове, когда царский автомобиль застрял в песках у Днестра и апшеронцы стали его вытаскивать, они хватали руки Царя, целовали их, молились и произносили: «Батюшка наш, кормилец». А сидевший рядом с Царем Великий Князь Николай Николаевич не мог при этом удержать слез. И то, что я видел в царской Ставке при проводах Царя, — это то, что я видел раньше и что всегда исповедовал и испытывал к нему русский народ и русский солдат.
     Вот как происходило прощание Государя со своей Ставкой. В этом прощании, которое никто не подготовлял и не мог создать умышленно ничего подобного, сказалось с очевидностью, что переворот был неожиданный и армия была удивлена им и глубоко опечалена.
     Прежде всего не верили в славное будущее революционного переворота старшие чины в Ставке — Клембовский, Лукомский, Кондзеровский и другие; не ожидала от него ничего доблестного и хорошего и вся армия, ее солдатская масса, которая без Царя просто стала постепенно расходиться по домам и по пути производить беспорядки под влиянием погромной агитации революционеров всех партий. Никому, кроме Императора, русский солдат служить не захотел.
     Однако были и лица, которые отозвались сейчас же на переворот и примкнули к программе Временного правительства. В тот же день, когда Государь прощался со Ставкой, или днем раньше через Могилев проезжал генерал Корнилов, принявший назначение уже после переворота, то есть от Временного правительства, командующего войсками Петроградского военного округа, силами которого произведена была февральская революция. Я встретил генерала Корнилова в управлении дежурного генерала. Он, не снимая пальто, с Георгием на шее, нетерпеливо ходил по комнате и разговаривал с небольшой группой офицеров Генерального штаба, и когда кто-то сказал: «Теперь необходимо восстановить порядок в запасных батальонах Петрограда и сократить, по возможности, засилие солдатских комитетов и оградить офицеров от произвола нижних чинов», — то генерал Корнилов ответил: «Надо относиться с доверием к нашему солдату, надо понять его восторг по случаю падения «самодержавия и царизма», простить некоторые крайности, и, поверьте, все уляжется, и порядок можно будет держать, и «свободная» армия России покажет чудеса».
     Генерал Корнилов, небольшого роста, сухой, с голым калмыцким лицом и с быстрыми узкими глазами, говорил все это горячо, живо и, видимо, верил тому, что он сообщил своим более молодым собеседникам.
     Я не ввязался в эту беседу, и мне было странно слушать эти слова от Корнилова, которого несколько месяцев тому назад, кажется после бегства его из плена, я встретил в той же царской Ставке, и я знал наверное, что он хлопотал, чтобы его удостоили приглашения на Высочайшие и завтрак и обед, так как он видит Государя редко и ему хотелось бы «иметь счастье» побывать за царским столом дважды. Кажется, желание Корнилова было удовлетворено.
     Теперь, слушая эти пылкие слова генерала Корнилова, я не мог понять, когда же он был искренним, а между тем о нем отзывались как о человеке правдивом и честном, боевом солдате.
     После завтрака 6 марта у Государя, на котором, как и в первые дни, присутствовали Императрица-Мать и только ближайшие из свиты, Их Величества отправились в поезд Государыни Марии Федоровны, и Государь оставался там опять до позднего вечера.
     Всех нас уже начинало волновать неполучение ответа от Временного правительства об отъезде Государя из Могилева. Мы недоумевали: о чем можно так долго вести переговоры, когда Его Величество добровольно согласился отречься от престола, назначил Великого Князя Николая Николаевича Верховным Главнокомандующим и считал себя и свою Семью, конечно, свободной в том образе жизни, который изберет Его Величество. После того как желания партии переворота были удовлетворены, казалось бы, следовало ожидать немедленного исполнения желания бывшего Императора. А между тем все тянулось тяжелое, кошмарное время. Обидно и горько было смотреть на Государя и его матушку, ожидающих решения своей участи.
     В те минуты, когда приходилось видеть Его Величество в эти дни, бросались в глаза его сосредоточенность, его углубленность внутрь себя. Говорил он мало, но когда обращался к кому-либо из нас, то сказывалась особенная задумчивость. О себе он не думал, но страшно страдал за Россию и Семью свою. Он уже понял, что будет совсем не то, о чем так претенциозно говорили лица, совершившие переворот.
     Императрица производила глубокое впечатление на всех. Тяжело было ей переживать весь этот ужас, видеть эту измену сыну, понимать, что Россия погибнет без Царя. Особенно это было ясно ей — супруге Императора Александра III, того Монарха, который поставил Россию на необычайную высоту, и голос Царя-Миротворца уважался всем миром. Но тем не менее Государыня Мария Федоровна поразительно твердо себя держала. У Ее Величества в эти дни великой муки находились добрые слова, приветливая улыбка ко всем, с кем Императрица встречалась в это время. Ничего показного, ничего театрального никогда не являлось ни у Государя, ни у его матушки.
     Это твердое поведение заметила вся Ставка, и не раз приходилось слышать: «Какая сила воли у людей, какое сознание своего царского достоинства...».
     Да, эта выдержка удивительна, но каковы те минуты и часы, когда сын — бывший Царь и мать его оставались наедине! Что они переживали тогда и как говорили друг с другом? Ведь для них не было сомнений, что единственные их желания были — только счастье России и ее народам. Ведь личных целей они не преследовали и их не было. Еще вчера Государь сказал: «Если переворот даст успех Родине — мне больше ничего не надо».
     Вечер 6 марта я провел вместе с С. П. Федоровым и К. Д. Ниловым. Заходил к нам также князь Долгоруков. Разговор держался все время на отбытии Государя в Царское к Семье и затем через некоторое время за границу через Мурман.
     «Сегодня мне иностранцы говорили, — сказал С. П. Федоров, — что необходимо не задерживаться Государю и Семье в России и как можно скорее уезжать за границу. По их предположениям, революция не остановится и Бог знает чем все это может разразиться».
     «Раз допустили переворот, теперь можно ждать всего, чего угодно», — сказал Нилов.
     «А разрешат ли сопровождать Государя за границу? — сказал С. П. Федоров. — Если нет, то хоть бы до Мурмана пустили», — добавил он.
     «Чего же нас держать, если мы хотим не расставаться с Государем», — сказал князь Долгоруков.
     Начался оживленный разговор, и все мы обсуждали подробности переезда, жизни за границей. Все были уверены, что Царская Семья устроится в Англии, и мы мечтали жить с ними.
     «Тяжело будет им всем расстаться с Россией. Государь, Императрица, все дети, Наследник так привязаны к Родине, к своему Крыму, Царскому, к Федоровскому собору, ко всем обычаям русским», — заметил кто-то.
     Разговор тянулся долго, и мы разошлись уже поздно.

1_

В Ставке: Могилев. Вторник, 7 марта 1917г.
Отъезд Государя Императора из Ставки. Среда, 8 марта 1917г.


Tags: Николай II, Романовы, Самодержавие, Февраль 1917, история
Subscribe

  • Ещё предвыборное

    Есть у меня друг - директор маленького пригородного благотворительного фонда, который занимается, в том числе, раздачей горячей пищи бездомным. За…

  • Игорь Друзь про как бы "глобальное противостояние"

    Российские политики и чиновники дружно требуют от населения колоться спасительной жижей, носить тряпочные амулеты и волшебные рукавички, трогательно…

  • А чё, бл*, если нет?

    Мишустин назвал жадность одной из причин роста цен на продукты. В который раз, ознакомившись с очередным мыслеизвержением кого-то из путинской…

promo fluffyduck2 november 23, 2015 05:14 12
Buy for 20 tokens
Запретные темы: 18+; антиклерикализм; альтернативная (пара-)наука, парапсихология; пропаганда оккультизма, магии. Запрещается размещение материалов, содержание которых подпадает под действие статьи 282 Уголовного Кодекса РФ. п. 1. Ваши предложения пишите в личку или на fluffyduck@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments