fluffyduck2 (fluffyduck2) wrote,
fluffyduck2
fluffyduck2

Category:

В Ставке: Могилев. Воскресенье, 5 марта 1917г.

     Дмитрий Николаевич Дубенский. Как произошел переворот в России
     23 февраля 1917г. Переезд из Царского Села в Ставку
     Могилев. Пятница, 24 февраля 1917 г.
     Могилев. Суббота, 25 февраля 1917г.
     Могилев. Воскресенье, 26 февраля 1917г.
     Могилев. Понедельник, 27 февраля 1917г.
     Вторник, 28 февраля 1917г. Переезд Могилев — Орша — Смоленск — Лихославль — Бологое — Малая Вишера
     Среда, 1 марта 1917г. Переезд Малая Вишера — Бологое — Валдай — Старая Русса — Дно — Порхов — Псков
     Четверг, 2 марта 1917г. Псков
     Пятница, 3 марта 1917г. Псков — Витебск — Орша — Могилев
     Суббота, 4 марта 1917г. В Ставке: Могилев


     Холодный ветер дул из-за Днепра. Старая церковь Святой Троицы, построенная борцом за Православие Белорусским епископом Георгием Конисским, окруженная каменной оградой, была переполнена. Стояли рядами солдаты, а по середине прохода и спереди, ближе к алтарю, все заполнили генералы, офицеры и служебный персонал Ставки. Служил весь штатный причт с превосходным, хотя и небольшим, хором певчих. Служба проходила, по обычаю, благолепно и благочинно. Государь и Императрица прибыли к началу службы и прошли на царские места за левой колонной против северных дверей. Тут размещено много жертвованных в Ставку образов, поставлены два простых деревянных кресла, разостланы ковры, теплятся лампадки. С переезда Ставки в Могилев храм Святой Троицы служил штабной церковью.
     В храме стояла удивительная тишина, и глубоко молитвенное настроение охватило всех пришедших сюда. Все понимали, что в церковь прибыл последний раз Государь, еще два дня тому назад Самодержец величайшей Российской империи и Верховный Главнокомандующий великой Русской армией, с матерью своей Императрицей, приехавшей проститься с сыном, бывшим Русским православным Царем. А на ектениях поминали уже не самодержавнейшего Великого Государя нашего Императора Николая Александровича, а просто Государя Николая Александровича. Легкий, едва заметный шум прошел по храму, когда услышана была измененная ектения.
     «Вы слышите, уже не произносят «Самодержец», — сказал стоявший впереди меня генерал Нарышкин.


     Многие плакали. Генерал Алексеев, вообще очень религиозный и верующий человек, усердно молился и подолгу стоял на коленях. Я невольно смотрел на него и думал, как он в своей молитве объясняет свои поступки и действия по отношению к Государю, которому он не только присягал, но у которого он был ближайшим сотрудником и помощником в эту страшную войну за последние полтора года. Я не мог решить, о чем молится Алексеев.
     Я не помню за всю мою жизнь такой обедни и такого отношения к службе у всех молящихся.
     Когда Государь со своей матушкой, приложившись к кресту, вышли из церкви и сели в автомобиль, то они были окружены густой стеной солдат и офицеров, смотревших на них особым преданным и сочувственным взглядом. Многие из нас не только отдавали честь, но и снимали шапки. Царский автомобиль тихо продвигался, а сидевшие в нем Государь и Императрица кланялись народу, и грустен был их взгляд.
      «Неужели это автомобиль с отрекшимся Царем?» — сказал кто-то сзади меня...
     Тихо, в подавленном настроении, расходилась Ставка из своего храма.
     Все дни пребывания в Могилеве с 4 до 8 марта Государь проводил в таком порядке. После утреннего чая, в начале девятого часа, он начинал принимать разных лиц, что продолжалось до самого завтрака, то есть до половины первого. Государь за эти четыре дня простился с военными агентами и представителями союзных держав, со своей свитой и с целым рядом лиц служебного мира Ставки. К завтраку приезжала Императрица со своим небольшим штатом и после двух часов вместе с Государем уезжала к себе в поезд. Здесь Его Величество оставался до позднего вечера.
     Расставаясь с иностранными агентами, Государь подробно и долго беседовал с ними. Его Величество в продолжение полутора лет постоянно видел представителей союзных армий. Все они бывали ежедневно на Высочайших завтраках и обедах, и, кроме того, Государь нередко беседовал с ними о всех событиях войны и в силу этого отлично знал всех иностранных генералов и офицеров.
     Военные агенты: английский генерал Вильямс, французский генерал Жанен, бельгийский генерал барон де Риккель, сербский полковник Леонткевич, итальянский полковник Марсенго — все с глубочайшим уважением относились к Его Величеству и чтили в Русском Императоре их вернейшего союзника. В то время когда среди русского общества ходили дрянные слухи о каких-то мирных переговорах с Германией, военные агенты наших союзных держав, да и сами союзные державы, верили в союз с Императором Николаем так же, как в себя. Сомнений не было. Все прекрасно понимали, что разгром Франции предотвращен Россией, что Англия, а затем Америка имели время подготовиться к войне только благодаря нам, а Италия спасена от окончательного разгрома брусиловским военным наступлением 1916 года. Сербия всегда искренно и открыто признавала, что она может вести войну только при помощи России, которая через Рени давала ей все, начиная с хлеба и кончая аэропланами и автомобилями.
     Самые лучшие отношения, таким образом, господствовали между Государем и всеми представителями Антанты в Ставке. Мартовский переворот упал для военных агентов как снег на голову. Английский генерал Вильяме, беседуя с нами по возвращении Его Величества в Ставку из Пскова, сказал: «У нас в Англии есть старая пословица: при переправе вброд лошадей не меняют. А вы, русские, решились переменить не только лошадей, но даже экипаж. Можно бояться, что этот опыт принесет губительные результаты». — «Но ведь ваш же посол Бьюкенен принимал близкое и живое участие в подготовке переворота», — ответили Вильямсу. «Я думаю, не все одобряют деятельность господина Бьюкенена», — сказал Вильямс.
     В эти дни тревоги военные агенты горячо относились к интересам Государя. Они говорили, что готовы лично защищать особу Императора, что они послали самые обширные сообщения своим представителям в Петрограде о необходимости оградить жизнь всей Царской Семьи.
     Государь простился со всеми военными агентами очень сердечно, и из слов Его Величества, сказанных при расставании, и из всех вестей, сосредоточенных в Ставке, военные миссии составили ясное представление, что партия переворота, создавши всеобщее недовольство, лишила Царя всякого доверия среди лиц высшего командования. Начальник штаба Алексеев, все Главнокомандующие фронтами не только не оказали противодействия революционным требованиям Государственной Думы с председателем ее Родзянкой в главе, но в телеграммах Государю просили оставить правление государством, а если генерал-адъютант Эверт и генерал Сахаров и не одобряли переворота, то все же, дабы не вносить разногласия, не выступили открыто против. При такой обстановке, при революции сверху, едва ли можно было оставаться на троне Императору Николаю II, — говорили все военные агенты.
     Пущенный в обществе и в прессу слух о стремлении Государя и Императрицы Александры Федоровны заключить сепаратный от союзников мир не встречал, конечно, доверия среди военных агентов да и вообще среди штаба Ставки. Все прекрасно понимали, что это просто злая сплетня.
     Генерал Алексеев все время был поглощен разными распоряжениями, а главное, он выяснял по прямому проводу с Петроградом условия отъезда из Могилева и жизни затем Государя. Генерал Алексеев требовал от Временного правительства:
1) обеспеченного и безопасного проезда Его Величества от Могилева до Царского Села;
2) безопасного и свободного пребывания Государя в Царском на время болезни детей Их Величеств, хворавших в это время корью;
3) свободного выезда всей Царской Семьи, после выздоровления детей, через Мурманск за границу, вероятно, в Англию.
Кроме того, поднимался вопрос о жизни Царской Семьи в Крыму по окончании войны. Этот последний вопрос, впрочем, кажется, был оставлен и рассмотрению не подвергался. Ответ от Временного правительства по этим вопросам ожидался каждый день, и до получения его Государь и Императрица оставались в Могилеве.
     Государь, свита и чины Министерства Двора, находившиеся в Ставке, все эти дни готовились к отъезду из Могилева. Убирались вещи, укладывался багаж. Гофмаршал князь В. А. Долгоруков внимательно собирал все дворцовое имущество, находившееся в доме, где жил Император последние полтора года войны. Чудное старинное чайное серебро уже было отобрано от всех и упаковывалось для перевоза в Петроград.
     Грустно было покидать этот простой, провинциальный, бывший губернаторский дом, где протекала глубоко-деловая, трудолюбивая и не парадная жизнь Государя — Верховного Главнокомандующего Российской армией. Дом небольшой и совершенно оставленный в том же виде, как он был при могилевском губернаторе Пильце; при нем началась война. Наверху, во втором этаже, находилась зала в четыре окна, рядом кабинет Его Величества в два окна, с обычной простой провинциальной мебелью, небольшим письменным столом, диваном, на котором Государь помещал часть бумаг, затем тоже в два окна спальня Его Величества и Наследника с походными кроватями, умывальником, туалетным столиком, несколькими стульями. Тут же обычно стояли сапоги в колодках и висело какое-то платье в чехлах. У кроватей, покрытых пледами, на стенах развешаны были многочисленные образки, крестики. Все это благословение от своей Семьи и близких лиц и друзей.
     Из залы налево расположена столовая, довольно обширная, но тоже с простой обычной мебелью. Тут же, наверху, две комнаты для графа Фредерикса и одна генерала Воейкова.
     На первом этаже находилась военно-походная канцелярия Его Величества и помещались генерал-адъютант Нилов, князь Долгоруков, генерал Нарышкин — начальник военно-походной канцелярии, лейб-хирург С. П. Федоров.
     Прислуги было немного: пять-шесть лакеев, скороход, камердинер Государя, повара и прочие... Все они ютились по маленьким комнаткам дома. Повторяю, вся обстановка жизни Государя была скромна и проста до чрезвычайности.
     Часть свиты Государя и чины Министерства Двора размещены были напротив дворца, в бывшем здании окружного суда, там, где было во время Ставки управление дежурного генерала. Тут помещались командир конвоя граф Граббе-Никитин, генерал Д. Н. Дубенский и церемониймейстер барон Штакельберг. Дежурные флигель-адъютанты имели квартиру в гостинице «Франция», недалеко от дворца, по Днепровскому проспекту.
     Начиная с 20 августа 1915 года, когда Его Величество прибыл в Могилев и принял командование всеми своими силами, свита Государя была всегда очень невелика. Постоянно сопровождали Его Величество: министр Двора граф Фредерикс, иногда вместо него — граф Бенкендорф или генерал-адъютант Максимович, генерал-адъютант Нилов, дворцовый комендант генерал Воейков, гофмаршал князь Долгоруков, начальник военно-походной канцелярии генерал К. А. Нарышкин, командир конвоя граф Граббе; до ноября 1915 года постоянно бывал флигель-адъютант полковник А. А. Дрентельн; лейб-хирург профессор С. П. Федоров, генерал Д. Н. Дубенский, ведший дневник пребывания Его Величества на войне, церемониймейстер барон Штакельберг и по два очередных дежурных флигель-адъютанта, которые оставались в Ставке по две недели; чаще других флигель-адъютант капитан 1 ранга Н. П. Саблин. Вот и все. Значит, при Государе бывало постоянно не более десяти человек, кроме того, конечно, имелся обычный, тоже небольшой, состав служащих по охране: генерал Спиридович, полковник Герарди, полковник Ратко и другие, всего не более двадцати — двадцати пяти человек.
     Трудовой день Государя начинался рано. Его Величество вставал около восьми часов утра, шел пить чай и уже в начале десятого часа отправлялся в генерал-квартирмейстерскую часть, находившуюся рядом с дворцом, для принятия доклада от начальника штаба. Доклад тянулся до самого завтрака, который бывал всегда в половине первого. К завтраку кроме лиц свиты приглашались все военные агенты, губернатор и поочередно служебный персонал Ставки.
     После завтрака, около двух часов, Государь уезжал на автомобилях с лицами ближайшей свиты своей по шоссе либо на Бобруйск, либо на Оршу верст за двадцать — двадцать пять, оставлял мотор и гулял в поле, в лесах, по берегу Днепра около часа. Затем возвращался в Могилев. Это единственное время, когда Государь отдыхал, совершая прогулку с близкими людьми. Все остальные часы Его Величество был сплошь занят. Днем до пятичасового чая и после него у Государя или бывали назначенные приемы лицам, или он сам все время до обеда, то есть восьми часов вечера, сидел за бумагами и прочитывал доклады, присланные из Петрограда от министров и по делам Ставки. Обед тянулся час, и к нему также, помимо постоянно присутствовавших за Высочайшим столом, как на завтрак, приглашались разные лица. После обеда Государь обходил некоторых лиц, беседовал с ними и уже в десятом часу, сделав общий поклон, удалялся в кабинет, где работал до глубокой ночи. И так ежедневно, не давая себе ни отдыха, ни послабления. А в дни объездов фронтов Государь верхом на коне или в автомобиле проводил с утра до вечера среди войск, причем нередко обед отлагался до позднего часа.
     О развлечениях в Ставке, конечно, никто не думал, и трудовая жизнь у Царя и его сотрудников не прекращалась и праздниками, когда Его Величество бывал всегда у обедни, а накануне — у всенощной.
     Государыня Александра Федоровна отлично понимала, как тяжела для ее мужа жизнь в Ставке. Вот что она говорила мне в царскосельском дворце в ноябре 1916 года: «Вы постоянно с Государем и сами видите, как он одинок в Ставке. Все один, без Семьи, к которой он так близок. Вот почему я не имею силы противодействовать ему держать около себя Наследника, хотя понимаю, что Алеше необходимы регулярные занятия, а в Могилеве, хотя там и Н. В. Петров, Жильяр и Гибс, это делать труднее, чем здесь, в Царском. Кроме того, сын уж очень увлекается военными интересами, находясь в Ставке только среди всех вас и видя только солдат. Однако хорошо то, что Алексея видят войска и что у Наследника навсегда в памяти останутся самые сильные впечатления зрелищ детских лет об этой страшной войне, которую мы ведем, и что его отец был главным руководителем войны и горячо работал на благо России с глубокой верой в помощь Божию. Тяжелы Государю и эти постоянные разочарования в людях, которым он всегда так верит в начале и так надеется на их искреннюю помощь... А пройдет месяц-другой, и невольно закрадывается у Государя сомнение в призванном человеке. Говорят все, почему такая смена министров, почему такая неустойчивость. Да ведь Государь желает лучшего, не может же он оставить человека, которому он перестал верить. А эти интриги, происки, эта постоянная клевета на всех нас, на нашу Семью! Все это тяжело отражается на Государе. Он переменился, похудел, он стал нервен, и только его сдержанность делает для посторонних малозаметной его перемену. Один Петроград сколько дает нравственных мук от всех непрошеных советов и родственников, и других лиц. Я лично больше верю простому народу и их простому отношению к нам. Я вам покажу как-нибудь сотни, даже тысячи писем, которые мне прямо пишут со всех концов России и из разных полков. Пишут, ничего не говоря, а заявляя только о своем чувстве к нам всем, к Наследнику, Царю и мне. Я не могу допустить, чтобы это было просто лесть и неправда. Мне кажется, Россию лучше можно разгадать через народ и нашу православную веру, нежели через высшие сословия и правящий класс...» Долго еще говорила Императрица, и невольно бросалось в глаза ее особо религиозное, почти мистическое, настроение. Тяжело переживала она это время, и я был удивлен, как она хорошо осведомлена о всех явлениях нашей бурной и тревожной жизни. Она, между прочим, сказала, что генерал Алексеев на нее производил хорошее впечатление. «Это, кажется, человек, преданный России и любящий Государя. Он простой русский человек. Они усердно работают вместе, а работа дает утешение Государю, без нее он не мог бы долго выжить в Ставке один, без Семьи. Об этом он мне несколько раз говорил».
     Я припомнил и восстановил в памяти эту беседу с Императрицей Александрой Федоровной, которая так хорошо знала душу своего мужа, имела на него влияние, они так любили друг друга, что отзыв Царицы должен дать верную характеристику Государю в это мрачное время готовившейся революции и назревавшего переворота сверху при участии первых людей империи. Но как мало верила Россия, преимущественно интеллигентный класс, своей Императрице, и не было того преступления, которое не приписывалось бы супруге Царя.
     Все это перебиралось в памяти, вспоминалось, и невольно напрашивался жгучий вопрос: когда же и как это случилось, что давняя, освещенная преданиями, церковью, рушилась Русская царская власть? Как случилось, что Царь ушел и вся громадная Россия переходит во власть ничтожных людей, ничем себя не заявивших, кроме упорной, безумной интриги против главы государства в разгар войны, когда чувствовался уже перелом в нашу сторону? И верилось мне в возможность таких речей, о которых шел слух среди лиц, стремившихся к перевороту: «Только теперь возможно свержение Царя, а потом, после победы над немцами, о перевороте в России не придется думать и власть Государя надолго упрочится у нас».
     Задумчиво сидели мы по своим комнатам, не хотелось говорить. Ставка как-то затихла. Все чего-то ждали и в то же время не верили в какую-либо возможность новых перемен, могущих дать лучшие надежды.

34
Император Николай II и вдовствующая иператрица Мария Фёдоровна

В Ставке: Могилев. Понедельник — вторник, 6 — 7марта 1917г.
В Ставке: Могилев. Вторник, 7 марта 1917г.
Отъезд Государя Императора из Ставки. Среда, 8 марта 1917г.


Tags: Николай II, Романовы, Самодержавие, Февраль 1917, история
Subscribe

  • Мурло победобесия

    По ходу дела, мем про христиан с "символом веры" на пряжках становится у ватников таким же популярным, как и "можем…

  • Привет из СССР (1980-е)

    1.Вернулся из армии весной 1981 г. Работал на военном заводе, за пол-года накопил на цветной телевизор "Горизонт", ценой в 730 советских…

  • Орловско-Кромское сражение

    В ночь с 19 на 20 октября 1919 года Корниловская ударная дивизия оставила Орёл.

promo fluffyduck2 november 23, 2015 05:14 12
Buy for 20 tokens
Запретные темы: 18+; антиклерикализм; альтернативная (пара-)наука, парапсихология; пропаганда оккультизма, магии. Запрещается размещение материалов, содержание которых подпадает под действие статьи 282 Уголовного Кодекса РФ. п. 1. Ваши предложения пишите в личку или на fluffyduck@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments