fluffyduck2 (fluffyduck2) wrote,
fluffyduck2
fluffyduck2

Джефф Гудел. Легкий фрекинг: откуда метан в водопроводе жителей Пенсильвании?

Легкий фрекинг: откуда метан в водопроводе жителей Пенсильвании?
Добыча природного газа по методу фрэкинга

Добыча природного газа методом фрекинга опасна. В Америке газовые магнаты зарабатывают скорее на земельных спекуляциях, так что, похоже, нынешний энергетический бум — всего лишь очередная пустышка

Обри Макклендон, второй по значимости производитель природного газа в США, никогда не боялся вступать в конфронтацию. Он стал миллионером благодаря тому, что его компания Chesepeake Energy разносила в клочья пропитанные газом скальные породы на глубине полутора километров, а затем выкачивала газ на поверхность. Эта технология называется фрекингом. «Мы главные фрекеры в мире», — гордо заявляет Макклендон за бутылкой французского бордо за четыреста долларов в принадлежащем ему ресторане в Оклахома-сити, родном городе бизнесмена. «Мы делаем это непрерывно. Но что в этом такого?» — спрашивает он. Макклендон занимает в американской добыче природного газа такое же место, какое лидеры консервативного «Движения чаепития» братья Кох занимают в индустрии нефтепроводов и перерабатывающих заводов. Подобно им Обри — влиятельный лоббист правого толка: он помогал финансировать атаки на демократа Джона Керри в 2004 году, дал двести пятьдесят тысяч долларов на кампанию Река Перри и потратил больше полумиллиона, чтобы добиться запрета на однополые браки. Однако, в отличие от своих коллег-магнатов, Макклендон умеет сдерживать свои политические пристрастия и представляет публике свою менее идеологизированную сторону. Он тайно дал экологической организации Sierra Club двадцать шесть миллионов долларов на борьбу с угледобывающими корпорациями и построил кампус для своих сотрудников в Оклахома-сити – не хуже, чем штаб-квартира Google в Калифорнии. Комплекс включает в себя просторный детский сад, роскошный тренажерный зал и четыре кафе, где работают высокопрофессиональные повара. Обри даже голосовал за демократа Обаму, поскольку счел, что нации требуется «лидер-вдохновитель».



В свои пятьдесят два Макклендон все еще выглядит как энергичный и ловкий бухгалтер, которым он когда-то хотел стать: накрахмаленная белая рубашка, начищенные ботинки, вихры седых волос. По его словам, производимое им топливо приносит куда меньший вред окружающей среде, чем уголь. Более того, оно сможет оживить американскую экономику, освободит страну от тирании экспортеров нефти и спасет планету от глобального потепления. «Я предлагаю природное топливо, по сравнению с которым другие виды топлива — это вчерашний день», — хвастается он. По подсчетам Обри, газодобывающие компании пробурили более миллиона скважин по всей территории Соединенных Штатов, и при этом было надежно зафиксировано всего несколько случаев, когда что-то пошло не по плану. Так Макклендон пытается отмахнуться от заявлений ученых и активистов по защите окружающей среды, которые утверждают, что фрекинг приводит к загрязнению рек и ручьев и попаданию токсинов в питьевую воду, а также превращает огромные территории, ранее использовавшиеся фермерами, в индустриальный кошмар. «Ну и где же это облако в форме гриба? — спрашивает Обри. — Где одноногие собаки? Где люди, которые получили увечья или хоть как-то пострадали?»

Тридцать лет назад многие эксперты были уверены, что энергетические запасы США истощены — что оставшиеся запасы нефти и газа располагаются так неудобно, что их будет слишком тяжело и дорого разрабатывать. Их выводы сводились к тому, что до тех пор, пока мы не научимся производить биотопливо при помощи генетически модифицированных дрожжей или не создадим солнечные панели, которые будут не дороже гантели, мы будем продолжать зависеть от арабов. В то же время геологи всегда знали, что глубоко под землей сосредоточены огромные запасы энергоносителей. Они называют эти скальные слои «кухней», поскольку именно там органическая масса превращается в нефть и газ, которые затем поднимаются в более высокие слои. Однако никто не знал, каким образом разрабатывать эти запасы так, чтобы это было экономически выгодно. Ситуация начала меняться в восьмидесятые годы, когда венчурный предприниматель Джордж Митчел стал вкладывать деньги в разработку новой технологии. Ее суть заключалась в том, что сначала бур погружался вертикально в землю на полтора километра, а затем прорывал горизонтальный туннель сквозь сланец. После этого в скважину под большим давлением закачивалось несколько миллионов литров воды, смешанной с песком. Жидкость нарушала структуру камня, и когда ее выкачивали, на поверхность поднимались просочившиеся наружу газ и нефть.

Эта техника стала причиной настоящего бума в индустрии «нетрадиционной» добычи газа и нефти. На сегодняшний день сланцевый газ обслуживает четвертую часть спроса США и позволил им обойти Россию в качестве крупнейшего в мире производителя природного газа. Поначалу даже экологи были довольны. Фред Крупп, глава Фонда в защиту окружающей среды, назвал сланцево-газовый бум «возможной вехой» — появлением более чистого источника энергии, способного на несколько десятилетий заменить уголь и нефть, пока себестоимость ветряной и солнечной энергии не снизится настолько, чтобы человечество смогло отказаться от природного топлива. В то же время неизвестно, сколько газа и нефти на самом деле содержат в себе сланцевые пласты. В своем ежегодном обращении к нации президент Обама заявил, что в земле скрыто достаточно газа, чтобы добывать его почти сто лет. Ти Бун Пикенс, миллиардер-энергетик, которому принадлежит большой пакет акций Chesapeake Energy, готов на еще более радикальные заявления: «Природный газ, — заявляет он мне без тени сомнения, — это решение энергетических проблем Соединенных Штатов».

Поначалу, пока нефте- и газодобывающие компании ограничивали свои фрекинг-операции Техасом и Оклахомой, никто не обращал на них внимания. Проблемы начались в 2007 году, когда бурильщики начали работать в Марсилус-Шейл — богатой газовыми месторождениями области, которая занимает значительную часть Пенсильвании и затрагивает штаты Огайо и Нью-Йорк. Практически в одночасье фрекинг превратился из технологического чуда в экологический кошмар. Номинированный на «Оскар» документальный фильм «Газовая страна» Джоша Фокса рассказал массовой аудитории об отрицательных сторонах фрекинга: в интервью местные жители рассказывают, как вода из-под кранов в их домах воспламеняется, если поднести к ней спичку – настолько велико в ней содержание метана! В прошлом году The New York Times опубликовала материал о бурильщиках, которые сливали миллионы литров радиоактивной токсичной воды в реки и ручьи Пенсильвании. Эта деятельность практически никак не регулировалась. В то же время ученые начали подозревать, что запасы природного газа в США были сильно переоценены.

В январе энергетическое ведомство опубликовало заявление, где прогнозируемые запасы газа в Марсилус-Шейл были сокращены почти на семьдесят процентов, а исследовательская группа при горнодобывающем институте Колорадо предположила, что экономически оправданная добыча газа в стране сможет продолжаться не более двадцати трех лет. Более того, новейшие исследования предполагают, что в связи с утечками метана из скважин и трубопроводов природный газ может оказаться не менее опасным фактором глобального потепления, чем уголь. «Поначалу я относился к природному газу с оптимизмом, — говорит Роберт Кеннеди-младший, один из членов консультационного совета при губернаторе штата Нью-Йорк Эндрю Куомо. — Однако теперь я уверен, что без жесткого регулирования и тщательного надзора бум сланцевого газа может стать причиной экономической и экологической катастрофы».


Нефтяной и газовый бизнес — естественная среда обитания для таких людей, как Ти Бун Пикенс, прошедший путь от бедного жителя прерий до титана энергетической индустрии. Макклендон, напротив, с детства купался в деньгах. Он внучатый племянник Роберта Керра, влиятельного губернатора Оклахомы, а затем сенатора от этого штата, сооснователя Kerr-McGee Corp. В 1929 году Kerr-McGee была настоящим энергетическим гигантом, в итоге проданным за шестнадцать миллиардов долларов. Сегодняшнее состояние самого Макклендона оценивается в 1,2 миллиарда. Среди прочего, он владеет большой долей в баскетбольной команде «Оклахома-сити Тандер» и отелем на Бермудах.

Когда Обри отправился в колледж, в университет Дюка, семейное дело его почти не интересовало. Он поступил на исторический факультет, стал членом студенческого братства и много слушал Брюса Спрингстина. Но его подлинной страстью было бухгалтерское дело. «Я просто хотел стать бизнесменом, — объясняет Макклендон, — а лучшим способом как следует понять бизнес для меня был бухучет». Он мог бы сделать хорошую спокойную карьеру, если бы на последнем году обучения не натолкнулся на статью в The Wall Street Journal. «Она была про двух парней, которые вырыли глубокую скважину в бассейне Анадарко. Из нее забил фонтан, и считается, что это был самый мощный фонтан в истории страны, — вспоминает Обри. — Они продали свою долю в проекте Washington Gas And Light и получили за нее сто миллионов. Я подумал: «Два парня просто вырыли скважину, и им повезло». Этот случай меня очень заинтересовал».

Окончив колледж, Макклендон женился на девушке, с которой встречался студентом, и устроился на работу в небольшую нефтяную компанию в Оклахома-сити, принадлежавшую его дяде. Он несколько месяцев проработал бухгалтером, а затем стал тем, кого в индустрии называют «лэндмен», — человеком, который находит перспективные участки земли и сдает их в аренду бурильщикам. «Лэндмены всегда были пасынками отрасли, — говорит Обри. — Всем заправляли геологи и инженеры. Но я быстро понял, что все их крутые идеи ничего не стоят, если у тебя нет земли. Если у тебя есть участок для бурения, а у меня нет, ты выиграл».

В 1982 году Макклендон полностью переключился на спекуляции с землей. Ему было двадцать три, он жил в скромном доме и зарабатывал двадцать четыре тысячи в год. «Я купил печатную машинку, снял офис, обзавелся картами и поначалу просто следил за другими компаниями, пытаясь понять, не останется ли мне что-нибудь после них», — вспоминает он. Обри назвал свою крохотную фирму Chesapeake Investment — в честь Чесапика в Виргинии, «просто потому что всегда любил это место». Он скоро заключил договор с другим лэндменом по имени Том Уорд. «Мы работали вместе шесть лет, — вспоминает Уорд. — Заключали сделки за гроши в Оклахоме, посылали друг другу факсы посреди ночи. В конце концов, мы поняли, как это все делается».

По словам Макклендона, когда началась фрекинговая революция, они с Уордом быстро поняли, что новая технология обещает им большие перспективы. В газовой отрасли преимущество всегда было на стороне компаний, у которых был большой геологоразведочный и инженерный опыт, позволявший им отыскивать новые месторождения. Теперь, однако, было уже неважно, где именно бурить: газовые месторождения распространены в сланцевых подземных слоях более или менее равномерно. На гребне волны оказались компании, которые могли быстро и дешево приобрести права на большие участки земли — этот навык Обри с партнером к тому времени успели довести до совершенства. В 1989 году они вложили пятьдесят тысяч долларов, чтобы основать новую компанию, Chesapeake Energy, сферой интересов которой был сланцевый газ. Она росла, как стартапы в Силиконовой долине: к 1993 году ее стоимость составила двадцать пять миллионов долларов.

Деятельность Макклендона далека от нефтегазового бизнеса в его классическом понимании. «Суть нашего подхода — оказаться на месте раньше конкурентов и по-тихому сделать крупную закупку, — говорит Генри Худ, руководитель департамента Сhasepeake по закупке земель. — Мы предпочитаем подписывать соглашения до того, как все поймут, какова наша конечная цель, и попытаются взвинтить цены». Однако покупка больших участков земли требует больших денежных резервов — и зачастую деньги поступают не от добычи газа, а от продажи земель или займов. После того как Chesapeake бурит несколько скважин и «удостоверяет» резервы, оно сдает участки в аренду крупным нефтяным и газовым компаниям — участникам рынка сланцевого газа. В 2010 году компания Макклендона получила 2,2 миллиарда, продав одной из крупнейших китайских нефтяных корпораций участок земли в Техасе по цене, в пять с половиной раз превысившей закупочную. «Таким образом, мы добились пятикратного дохода на инвестиции», — говорит Джефф Мобли, старший вице-президент Chesapeake по работе с инвесторами.



Такого рода рискованное предпринимательство по душе Обри, который славится своей готовностью делать большие ставки — иногда они приводят его к крупным проигрышам. Во время финансового кризиса 2008 года Макклендон был вынужден продать девяносто четыре процента своей доли в Chesapeake за пятьсот пятьдесят миллионов, чтобы внести дополнительный залог по своим личным инвестициям. Еще за несколько месяцев до этого стоимость доли Обри оценивалась в два миллиарда. Несмотря на большие потери, совет директоров Chesapeake увеличил зарплату Макклендона до ста двенадцати миллионов долларов в год, сделав его самым высокооплачиваемым генеральным директором среди компаний из списка рейтингового агентства Standard & Poor’s. Недовольные этим решением акционеры подали в суд. «Макклендон относится к компании как к своей личной копилке», — пренебрежительно отметил один из аналитиков. Однако эта копилка в любой момент может оказаться пустой: в феврале правление Chesapeake заявило, что из-за низких цен на газ компания рискует закончить 2012 год с трехмиллиардными убытками.

Один из источников проблем Chesapeake — многочисленные обвинения в разрушении окружающей среды. Разрабатывая Марсилус-Шейл, компания тратит огромные усилия на пиар-акции. Чтобы показать, насколько безопасен фрекинг, Брайан Гроув, директор по корпоративному развитию марсилусского отделения Chesapeake, говорит, что сланец бурится на глубине двух с лишним километров под землей, тогда как питьевая вода редко залегает на глубине более трехсот метров. «Между этими слоями — полтора километра скальных пород, — заявляет Гроув. — Вероятность того, что какие-либо жидкости проникнут из сланцевого слоя на уровень водных горизонтов, равна нулю». Также Брайан, вежливый мужчина в футболке с логотипом Chesapeake, объясняет, что скважина защищена стальной трубой, которая не позволяет поднимающемуся газу смешиваться с питьевой водой. Наконец, верхние двести метров — участок, где скважина с наибольшей вероятностью проходит через водоносные слои, — защищены особым тройным слоем стали. Компания пошла на дополнительные меры безопасности, после того как были зафиксированы случаи попадания метана в питьевую воду. В целом, заключает Гроув, жидкости и газ, поднимающиеся по скважине, надежно изолированы от окружающей земли. «Это закрытая система, — говорит он. — Если все сделано правильно, бурение и фрекинг не загрязняют питьевую воду».

Однако, как это всегда бывает со сложными технологиями, проблема заключается в том, что все время что-нибудь идет не так. В прошлом апреле из скважины Chesapeake в округе Брэдворд забил сильный фонтан. Это была сухопутная газовая версия того, что случилось с платформой ВР в Мексиканском заливе два года назад: фланец на верхушке скважины не выдержал, и токсичная вода несколько дней била из-под земли, пока сотрудникам компании не удалось закрыть течь. Несколько семей были эвакуированы из своих домов: по окружающим лугам и ручьям разлились тридцать тысяч литров фрекинговой жидкости. Администрация штата Пенсильвания оштрафовала компанию на двести пятьдесят тысяч долларов — максимальный штраф, разрешенный местным законодательством.


Как показывают цифры, аварии на скважинах происходят с изрядной регулярностью. По словам Энтони Играффеа, профессора инженерии в Корнельском университете, за последний год Chesapeake Energy двадцать четыре раза предъявлялись претензии в связи с нарушением целостности стенок скважины. «В таких случаях покрытие нарушается, и что-то — обычно метан, хотя это также может быть использованная вода, — попадает в почву, — объясняет он. — Невозможно понять, где это происходит и в каком объеме». Также невозможно узнать, вытекают ли наружу химикаты и насколько они токсичны: компании вроде Chesapeake не обязаны раскрывать сведения о том, какие соединения они добавляют в жидкость для фрекинга.

Еще большую угрозу представляет отработанная вода, которую необходимо куда-то сливать. В ней много солей, она радиоактивна и может содержать не только токсичные химикаты, но и природные углеводы и тяжелые металлы, такие как барий и бензол, которые являются сильными канцерогенами даже в небольших концентрациях. В западных штатах отходы фрекинга обычно сливаются в подземные хранилища, которые соответствуют стандартам Агентства по защите окружающей среды. Однако в Марсилус-Шейл таких хранилищ практически нет. Поначалу разработчики делали с миллиардами литров ядовитой воды более или менее что хотели. «Поскольку тогда не было законов, которые бы регулировали нормы обращения с этой жидкостью, они просто сливали ее в реки или отвозили на мусороочистительные заводы, чтобы их там «обработали», хотя они знали, что этого недостаточно, — говорит Дебора Голдберг, юрист, работающий в экологической организации Earthjustice. — Они просто хотели избавиться от нее как можно быстрее и как можно дешевле». Одного из субподрядчиков застали за тем, что он снял нижнюю крышку со своей установленной на грузовик цистерны и сливал отработанную воду прямо на дорогу.

В прошлом году ученые, работающие в университете Дюка, альма-матер Макклендона, выпустили первый методологически строгий, прошедший проверку рецензентами анализ загрязнений, связанных с бурением и фрекингом. По итогам обследования шестидесяти точек в штатах Нью-Йорк и Пенсильвания ученые пришли к выводу, что налицо «систематические свидетельства метанового загрязнения» домашней питьевой воды. Артезианские скважины и колодцы, расположенные в километре от газовых скважин, оказывались загрязнены метаном в семнадцать раз чаще, чем те, что находились дальше от места проведения работ. Хотя растворенный в воде метан пока не подвергался тщательному анализу как возможная угроза для здоровья, он может просачиваться в дома и достигать взрывоопасной концентрации.

Одна из артезианских скважин, осмотренных исследователями, принадлежит Шерри Варгсон, фермерше, живущей в доме посреди двухсот акров ее собственной земли в Грэнвил-Саммит, местечке в тридцати километрах от местной штаб-квартиры Chesapeake в Тоуанде. В отличие от многих ее соседей, которых газовые компании вынудили подписать соглашения о неразглашении, Варгсон с готовностью рассказывает о своем опыте. В 2007 году, вскоре после того как ее дети уехали в колледж, к Шерри пришел лэндмен, который предложил ей сдать в аренду права на разработку полезных ископаемых на территории ее фермы. «Он сказал, что в полутора километрах под нами есть сланцевый газ, и что они придумали новый способ бурения, который почти никак не скажется на нашей земле, — вспоминает она. — Он сказал, что это будет патриотический поступок, который поможет Америке добиться энергетической независимости». Лэндмен предложил Варгсон сто долларов за акр плюс двенадцать процентов роялти. Он сказал, что невозможно предсказать, насколько большими будут роялти, но подчеркнул, что у Шерри есть шанс получить «кучу денег», учитывая прогнозируемый тридцатилетний цикл работы скважины. Варгсон согласилась. «Я думала, что о нас позаботятся», — говорит она.

Начавшееся в следующем году бурение превратило ее жизнь в кошмар. Однажды утром Варгсон проснулась в шесть утра и увидела у себя перед окнами восемнадцать грузовиков. Склон холма за ее домом был срыт, чтобы сделать площадку для бурильной установки высотой сто пятьдесят метров. Как только начался фрекинг, грузовики с водой начали беспрерывно ездить по земле Шерри, а аэрокомпрессоры работали днем и ночью. Перед тем как газ начали фиксировать, его какое-то время сжигали — пламя было столь ярким, что было видно за восемнадцать километров.


Вскоре после начала добычи в 2009 году Варгсон заметила, что вода в корыте перестала замерзать ночью. Слив в раковине начал бурлить. У ее мужа начались головные боли, а Варгсон чувствовала тошноту, если проводила в душе больше нескольких минут. По совету друзей Шерри отдала воду на анализ — она оказалась насыщена метаном.

«Я обнаружила, что могу поджигать свою воду, — говорит Варгсон. — Причем до сих пор». Она подходит к кухонному крану, зажигает спичку и поворачивает вентиль. Кран моментально превращается в ревующую газовую горелку. Узнав результаты анализов, Шерри перестала пить воду, однако в лаборатории установили, что в ней также был повышен уровень токсичных химикатов, таких как радий, марганец и стронций. Chesapeake согласились снабжать Варгсон питьевой водой, которую они доставляют к ее двери раз в месяц, однако компания отрицает свою причастность к повышению уровня метана. Том Дарра, геолог из университета Дюка, который обследовал скважину Варгсон в ходе подготовки нового отчета, утверждает, что это не может быть правдой. «Каждый, кто видел данные и при этом считает, что метан в ее скважине появился сам собой, просто прячет голову в песок», — говорит он.

Для Варгсон и многих подобных ей фермеров фрекинг стал настоящей катастрофой. Их луга превратились в промышленные зоны, их вода была загрязнена, и теперь их дома невозможно продать. Более того, газовая скважина Шерри оказалась почти пустой (лэндмен забыл предупредить ее, что большая часть фрекинговых месторождений вырабатывает свой ресурс менее чем за два года). С большой вероятностью соглашение с Варгсон станет для Chesapeake причиной убытков, а скважина будет в конечном итоге продана другой компании или снова подвергнется фрекингу в надежде извлечь из нее дополнительный газ. В любом случае на свои роялти Варгсон и ее муж смогут в лучшем случае оплатить ужин в ресторане и поход в кино. «В течение первого месяца мы заработали около полутора тысяч, и с тех пор суммы только уменьшались», — говорит Шерри. На чеке за ноябрь супруги обнаружили сумму в семьдесят долларов.

Исследование сотрудников университета Дюка вызывало большой резонанс — в первую очередь потому, что в нем содержатся твердые доказательства того, что, вопреки утверждениям газодобытчиков, фрекинг является причиной загрязнения питьевой воды. Через несколько недель после выхода публикации пенсильванский департамент защиты окружающей среды оштрафовал Chesapeake на 1,1 миллиарда долларов — самый крупный штраф в истории ведомства — за заражение семнадцати скважин с питьевой водой в округе Бредфорд.


Однако худшим врагом Макклендона могут быть не защитники окружающей среды и не угольные компании, а его собственная неосмотрительность. Он сыграл решающую роль в раздувании фрекингового пузыря, обещая бескрайние запасы природного газа и привлекая большие инвестиции для массовых земельных закупок. Если пузырь лопнет, акционеры Chesapeake будут не единственными, кто окажется под ударом: разрушительная волна прокатится по всей экономике и затронет всех, от домовладельцев, которые используют природный газ для отопления, до производителей, которые поставили на газ как на источник энергии для своих заводов. Из-за рискованных действий Обри долгосрочный долг Chesapeake составляет сегодня десять миллиардов долларов. Недавно компания заявила, что продаст часть своего земельного фонда и свернет некоторые предприятия. Макклендон надеется увеличить спрос и поднять цены, рекламируя автомобили и электрогенераторы, которые работают на природном газе; также он планирует заработать на экспорте газа в Европу и Азию, где цены в пять раз выше, чем в США.

Я смотрю на стоящую на столе бутылку вина за четыреста долларов. Многое из того, что говорит Макклендон, не соответствует действительности: в некоторых регионах ветряная энергия сегодня уже не дороже газа, и ее себестоимость продолжает снижаться; сокращение потребление газа не означает, что надо будет жечь больше угля. Но его план ясен. Он не собирается отступать, пока не пробуравит каждый кубический метр сланцевого слоя в США. Обри опирается на сложные бурильные технологии, но в глубине души им движет та же мечта бесконечной добычи, которая была путеводной нитью нефтяных баронов и угледобытчиков с самого начала Промышленной революции. В конечном итоге его риторика энергетической независимости и экологичного светлого будущего сводится к простому и одновременно разрушительному императиву: бури, крошка, бури.

Источник: http://www.rollingstone.ru/articles/social/article/14576.html

Tags: США, сланцевый газ, экология, экономика, энергетика
Subscribe

promo fluffyduck2 november 23, 2015 05:14 12
Buy for 20 tokens
Запретные темы: 18+; антиклерикализм; альтернативная (пара-)наука, парапсихология; пропаганда оккультизма, магии. Запрещается размещение материалов, содержание которых подпадает под действие статьи 282 Уголовного Кодекса РФ. п. 1. Ваши предложения пишите в личку или на fluffyduck@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments