fluffyduck2 (fluffyduck2) wrote,
fluffyduck2
fluffyduck2

Борис Миронов. Русская революция 1917 в условиях экономического чуда: по классическому сценарию? Ч.1

В постсоветское время были пересмотрены многие концепции марксистской историографии. Но взгляды на русскую революцию 1917 года как необходимую, неизбежную и закономерную до сих очень прочны и в науке, и в массовом сознании. Они как будто обладают иммунитетом против ревизии. Иммунитет держится на распространенном мнении, что если империя не выдержала испытаний Первой мировой войной, значит, она находилась в состоянии глобального системного кризиса в предшествующий период (для одних это — пореформенное время, для других — весь долгий XIX век, для третьих — вся эпоха империи).

Мучительное развитие или экономическое чудо?

Мы с завистью говорим о немецком, японском, южнокорейском, китайском и прочих экономических чудесах. Вот могучие, лихие народы: богатыри — не мы. Как современная, так и царская Россия представляется многим отсталой автократией, бегущей на месте — вперед-назад, вперед-назад, то бишь реформы — контрреформы, или мобилизация — стагнация — кризис, или либерализация — авторитарный откат[1].

Между тем в России после отмены крепостного права произошло настоящее экономическое чудо. В 1861–1913 годах темпы экономического развития были сопоставимы с европейскими, хотя и отставали от американских. Национальный доход за 52 года увеличился в 3,8 раза, а на душу населения — в 1,6 раза. И это несмотря на огромный естественный прирост населения, о котором в настоящее время даже мечтать не приходится. Население империи (без Финляндии) увеличивалось за эти годы почти на 2 млн ежегодно. Душевой прирост объема производства составлял 85 % от среднеевропейского. С 1880-х годов темпы экономического роста стали выше не только среднеевропейских, но и «среднезападных»: валовой национальный доход увеличивался на 3,3 % ежегодно — это даже на 0,1 больше, чем в СССР в 1929–1941 годах, и только на 0,2 % меньше, чем в США, — стране с самыми высокими темпами развития в мире в то время[2]. Развивались все отрасли народного хозяйства, хотя и в разной степени. Наибольшие успехи наблюдались в промышленности. С 1881–1885 по 1913 год доля России в мировом промышленном производстве возросла с 3,4 до 5,3 %. Однако и сельское хозяйство, несмотря на институциональные трудности, прогрессировало среднеевропейскими темпами.

Но главное чудо состояло в том, что при высоких темпах роста экономики и населения происходило существенное повышение благосостояния, другими словами, индустриализация сопровождалась повышением уровня жизни крестьянства и, значит, происходила не за его счет, как общепринято думать. На чем основывается такое заключение?

О росте благосостояния свидетельствуют увеличение с 0.171 до 0.308 — в 1,8 раза индекса развития человеческого потенциала, который учитывает (1) продолжительность жизни; (2) уровень образования (грамотность и процент учащихся среди детей школьного возраста); (3) валовой внутренний продукт на душу населения (ВВП).

Таблица 1. Индекс развития человеческого потенциала в России в 1851–1914 годах (без Финляндии)

Годы

Населе-

ние, млн

ВВП на душу населения*

Образование**

Средняя

продолжитель-

ность жизни

Индекс

развития

челове-

ческого

потен-

циала

Долл.

Индекс

Грамот-

ность, %

Учащие- ся, %

Индекс

Лет

Индекс

1851–1860

73,5

701,0

0,381

14

1,4

0,098

27,1

0,035

0,171

1861–1870

78,4

675,9

0,374

17

1,9

0,120

27,9

0,048

0,181

1871–1880

91,7

666,4

0,372

19

2,3

0,134

28,8

0,063

0,190

1881–1890

110,6

679,9

0,375

22

2,5

0,155

29,7

0,078

0,203

1891–1900

125,8

790,7

0,402

28

3,5

0,198

31,2

0,103

0,234

1901–1910

147,6

928,1

0,430

33

5,5

0,250

32,9

0,132

0,271

1913

171,0

1036,0

0,449

40

7,9

0,293

36,0

0,183

0,308


* В долларах США 1989 года.
** Без Польши и Финляндии.

Подсчитано по: ВВП: Грегори П. Экономический рост Российской империи (конец XIX — начало XX в.): Новые подсчеты и оценки. М., 2003. С. 22, 232–237; Образование: Миронов Б. Н. (1) История в цифрах: Математика в исторических исследованиях. Л., 1991. С. 82, 146; (2) Экономический рост и образование в России и СССР в XIX–XX веках // Отечественная история. 1994. № 4-5. С. 111–125; Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР (вторая половина XIX в.) / А. И. Пискунов (ред.). М., 1991. С. 518, 525, 527, 529, 531; Продолжительность жизни: Воспроизводство населения СССР / А. Г. Вишневский, А. Г. Волков (ред.). М., 1983. С. 61; Демографическая модернизация России: 1900–2000 / А. Г. Вишневский (ред.). М., 2006. С. 292.


О повышении уровня жизни населения, в первую очередь крестьянства, свидетельствуют также:

1. Рост с 1863 по 1906–1910 годы расходов на алкоголь в 2,6 раза на душу населения[3].
2. Повышение с 1885 по 1913 год производства потребительских товаров и оборота внутренней торговли на душу населения в постоянных ценах — в 1,7 раза[4] (за более раннее время сведений не имеется).
3. Увеличение между 1886–1890 и 1911–1913 годами количества зерна, оставляемого крестьянами для собственного потребления, на 34 %[5].
4. Увеличение с 1850-х по 1911–1913 годы реальной поденной платы сельскохозяйственного рабочего 3,8 раза, промышленных рабочих — в 1,4 раза[6].
5. Уменьшение числа рабочих дней в году у крестьян со 135 в 1850-х годах до 107 в 1902 году[7], у пролетариев — числа рабочих часов с 2952 в 1850-х до 2570 в 1913 году[8].
6. Массовая скупка земли крестьянами. За 1862–1910 годы крестьяне купили 24,5 млн десятин земли, заплатив за нее огромные деньги — 971 млн руб.[9] — это в 28 раз больше, чем все недоимки, накопившиеся за ними к 1910 году (на 35 млн руб.)[10]. Купчая земля относительно надельной составляла 6,8 % в 1877 году, 14,5 % — в 1887 и 21,6 % — в 1910 году, а относительно всей частновладельческой земли — соответственно 6,2, 13,1 и 25 %. Причем почти половина (46 %) земли была куплена крестьянскими обществами и товариществами[11]. Нищие землю, как известно, не покупают.

Вывод о повышении уровня жизни населения основывается также на антропометрических сведениях (росте и весе). Существенное и систематическое увеличение конечной (т. е. при достижении полной физической зрелости) длины тела мужчин за 1791–1915 годы на 7,7 см (с 161,3 до 169,0) и веса за 1811–1915 годы на 7,4 кг (с 59,1 до 66,5) дает уверенность в том, что благосостояние крестьянства действительно повысилось. Индекс массы тела, показывающий уровень питания, на протяжении 1811–1915 годов всегда соответствовал норме, а к концу изучаемого периода даже немного увеличился — с 21,8 до 23,3[12]. Все это могло произойти только при условии повышения благосостояния.

Как известно, улучшение условий жизни рассматривается в теории модернизации в качестве главного критерия ее успешности[13]. Поскольку имперская Россия модернизировалась и благосостояние населения росло, модернизацию следует признать успешной, несмотря на все издержки.

Апории русских революций начала ХХ века

В моих выводах можно усмотреть непреодолимые противоречия, своего рода апории.

Первая апория — несовместимость самодержавия и прогресса — подробно рассмотрена в книге «Социальная история». Оказалось, что прогресс совместим с политическим авторитаризмом. В течение всего периода империи в России происходила модернизация с национальными особенностями, но по европейскому эталону[14]. И хотя процесс не завершился — к 1917 году российское общество не соответствовало в полной мере ни одному из критериев современного общества, — успехи, достигнутые в условиях самодержавного режима, очевидны и неоспоримы. История европейских стран в новое и новейшее время дает аналогичные примеры успешных экономических преобразований именно при авторитарных режимах. Например, во Франции, Германии и Австро-Венгрии удачные преобразования были проведены королевской властью, а периоды демократии оказывались связанными с катастрофическими инфляциями и началом деструк­тивных процессов в экономике (эпоха Великой французской революции; Германия после Первой мировой войны; Австрия, Венгрия и Польша после распада монархии Габсбургов). Похожим образом развивались события в Испании, Пор­тугалии, странах Латинской Америки и Юго-Восточной Азии[15]. Российские императоры поддерживали реформы, кроме тех, которые вели к ограничению их власти, не столько из-за любви к власти, сколько потому, что, во-первых, хотели сохранить свободу рук для оперативного принятия решений при проведении реформ; во-вторых, в российском обществе было очень мало людей, способных к правильной законодательной работе. В XVIII — начале ХХ века подобная политика имела основания.


Вторая апория — невероятность того, чтобы полтора столетия в общественной мысли и науке удерживалась неадекватная фактам концепция кризиса — проанализирована в новой книге. Чисто научная причина этой парадоксальной ситуации состоит в том, что концепция превратилась в научную парадигму, т. е. в своего рода теорию и способ поведения в науке, в образец решения исследовательских задач в соответствии с определенными правилами, в готовый и почти обязательный алгоритм исследования. Императивность парадигмы обусловливается тем, что она существует в научном сообществе и поддерживается им. Если исследователь идентифицирует себя с сообществом, он должен придерживаться господствующей парадигмы, иначе он будет в нем белой вороной, более того — рискует вообще быть исторгнутым из него[16]. В рамках парадигмы кризиса анализировалось развитие российского общества в XVIII — начале ХХ века и происходило конструирование социальной реальности, ибо для преобладающего большинства историков, тем более для тех, кто специально не занимался социально-экономическим и политическим развитием России в конце XIX— начале ХХ века, парадигма являлась фоновым знанием, молчаливо принимаемым на веру как аксиома. Отсюда у парадигмы огромная сила инерции. Социологи и социальные психологи проделали немало вошедших в учебники экспериментов, доказывающих, что мощное давление группы на индивида делает его конформистом, вынуждая полно­стью изменить свою точку зрения (несмотря на ее правильность), чтобы отвечать требованиям большинства[17]. Именно поэтому в советское время почти поголовно разделялись концепции, суть которых была в том, что Советский Союз — самый просвещенный, гуманный, свободный, передовой, читающий и богатый социум в мире, что марксистское учение не стареет, оставаясь вечно молодым, и т. п.

Парадигма кризиса выполняла важные социальные функции. В позднеимперский период она служила целям дискредитации самодержавия, мобилизации населения на борьбу за реформы и свержение монархии, целям оправдания существующего освободительного движения, политического террора и революции, а также способствовала развитию гражданского общества. В советское время парадигма оправдывала Октябрьский переворот и все, что за ним последовало — Гражданскую войну, террор против «врагов народа», установление диктатуры, и таким образом как бы подтверждала истинность марксизма.

Третья апория — несовместимость значительного прогресса во всех сферах жизни, сопровождаемого к тому же повышением благосостояния, с ростом протестных движений в пореформенное время; иными словами — невозможность революции в условиях успехов и прогресса. Как хорошо известно, вторая половина XIX — начало ХХ века отмечены сильным ростом общественного движения, нередко приобретавшего протестную и временами агрессивную и революционную форму. Протестовали все — крестьяне и рабочие, духовенство и дворянство, но в наибольшей степени интеллигенция. В историографии это интерпретируется как показатель тяжелого, невыносимого положения доведенных до отчаяния трудящихся, в поддержку которых выступала интеллигенция.

Как неоспоримые успехи страны совместить с ростом в эти годы недовольства и оппозиции режиму, с развитием всякого рода протестных движений, которые в конечном итоге привели к революции 1917 года?

Издержки, или Побочные продукты процесса модернизации

В модернизации, даже успешной, заключено множество подводных камней, проблем и опасностей для социума. Она требует больших издержек и даже жертв, что ведет к лишениям и испытаниям для отдельных сегментов населения и не приносит равномерного благополучия сразу и всем. «Осовременивание» различных сфер общественного организма осуществляется асинхронно, порой одних — за счет других, что приводит к противоречиям между ними. В ходе модернизации возникает дисгармония между культурными, политическими и экономическими ценностями и приоритетами, разделяемыми разными социальными группами. В полиэтничных странах модернизация способствует обострению национального вопроса. Все это имеет одно фатальное следствие — увеличение социальной напряженности и конфликтности в обществе. Причем, чем быстрее и чем успешнее идет модернизация, тем, как правило, выше конфликтность. Например, существует прямая связь между быстрым экономическим ростом и политической нестабильностью[18].

Россия не стала исключением. Российская модернизация проходила под флагом европеизации, а точнее — вестернизации, и затронула верхние страты общества в несравненно большей степени, чем ниж­ние, западные регионы (и соответственно этносы, в них проживающие) — сильнее восточных, город — больше деревни, столицы — интенсивнее остальных городов. Все это приводило к серьезным противоречиям и конфликтам между городом и деревней, разными отраслями производства (аграриями и промышленниками), социальными слоями, территориальными, профессиональными, этническими сообществами. Важным негативным последствием модернизации стал социально-культурный раскол общества на образованное меньшинство, принявшее вестернизацию, и на­род, в массе оставшийся верным традиционным ценностям. В свою очередь тонкое европеизированное меньшинство не было единым с точки зрения системы ценностей, политических ориентаций и социальных идеалов. В результате конфликтность и социальная фрагментарность общества со временем все более усиливались. Наконец, наблюдались побочные разрушительные последствия процесса модернизации в форме роста социальной и межэтнической напряженности, конфликтности, насилия, преступности и т. д. Именно высокие темпы и успехи модернизации создавали новые противоречия, порождали новые проблемы, вызывали временные и локальные кризисы, которые при неблагоприятных обстоятельствах перерастали в большие, а при благоприятных могли бы благополучно разрешиться[19].

Часть 2 >>>

[1] Розов Н. С. Цикличность российской политической истории как болезнь: возможно ли выздоровление? // Полис. 2006. № 2. С.74–89; Янов А. Л. Тень Грозного царя: Загадки русской истории. М., 1997; Пантин В. И., Лапкин В. В. Волны политической модернизации в истории России: К обсуждению гипотезы // Проблемы и суждения. 1998. № 2.
[2] Грегори П. Экономический рост Российской империи (конец XIX — начало ХХ в.): Новые подсчеты и оценки. М., 2003. С. 22–23, 61–62.
[3] Миронов Б. Н. Благосостояние и революции в имперской России: XVIII — начало ХХ века. М., 2010. С. 556.
[4] Струмилин С. Г. Статистика и экономика. М., 1979. С. 444; Статистический ежегодник России 1916 г. М., 1918. С. 85; Маслов П. П. Критический анализ буржуазных статистических публикаций. М., 1955. С. 459.
[5] Миронов Б. Н. Благосостояние. С. 664.
[6] Там же. С. 526.
[7] Там же. С. 557.
[8] Миронов Б. Н. «Послал Бог работу, да отнял черт охоту»: трудовая этика российских рабочих в пореформенное время // Социальная история. Ежегодник. 1998/1999. М., 1999. С. 277.
[9] Подсчитано по следующей методике – определена площадь всей купленной крестьянами земли и средняя цена десятины (около 40 руб.) за 1863–1910 гг. по данным: Святловский В. В. Мобилизация земельной собственности в России (1861–1908 гг.). СПб., 1911. С. 81, 133–134, 137.
[10] Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1911 года. СПб., 1911. С. 256–257.
[11] Святловский В. В. Мобилизация земельной собственности. С. 133–137; Статистические сведения по земельному вопросу в Европейской России. СПб., 1895. С. 35; Статистика землевладения 1905 г.: Свод данных по 50-ти губерниям Европейской России. СПб., 1907. С. 11–17.
[12] Миронов Б. Н. Благосостояние. С. 462–464, 622.
[13] Tiryakian E. The Changing Centers of Modernity // Comparative Social Dynamics: Essays in Honor of Shmuel N. Eisenstadt / E. Cohen, M. Lissak, U. Almagor (eds.). Boulder (CO): Westview, 1985. P. 131–147.
[14] Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII — начало XX в.): Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства: В 2 т. 3-е изд. СПб., 2003. Т. 2. С. 291–304.
[15] Травин Д., Маргария О. Европейская модернизация: В 2 кн. СПб., 2004. Кн. 1. С. 91.
[16] Кун Т. Структура научных революций. М., 1977. С. 11, 28–29, 281.
[17] Волков Ю. Г. и др. Социология. 3-е изд. М., 2006. С. 173–175; Смелзер Н. Социология. М., 1994. С. 160–162.
[18] Хантингтон С. П. Политический порядок в меняющихся обществах. М., 2004; Хорос В. Г. Русская история в сравнительном освещении. М., 1996. С. 14–18; Eisenstadt S. N. Revolution and the Transformation of Societies: A Comparative Study of Civilizations. New York: Free Press, 1978; Patterns of Modernity: In 2 vols / Eisenstadt S. N. (ed.). Washington Square, N. Y.: New York University Press, 1987; Social Change and Modernization: Lessons from Eastern Europe / Grancelli B. (ed.). Berlin; New York: Walter de Gruyter, 1995; Davies J. C. Toward a Theory of Revolution // American Sociological Review. 1962. Vol. 27. February. P. 6.
[19] Миронов Б. Н. Социальная история. T. 2. С. 264–270, 289–291; Хорос В. Г. Русская история. С. 41–60.

Источник: http://www.strana-oz.ru/2012/1/russkaya-revolyuciya-1917-g-v-usloviyah-ekonomicheskogo-chuda-po-klassicheskomu-scenariyu

Tags: Николай II, Россия, Самодержавие, история, революция
Subscribe
promo fluffyduck2 november 23, 2015 05:14 12
Buy for 20 tokens
Запретные темы: 18+; антиклерикализм; альтернативная (пара-)наука, парапсихология; пропаганда оккультизма, магии. Запрещается размещение материалов, содержание которых подпадает под действие статьи 282 Уголовного Кодекса РФ. п. 1. Ваши предложения пишите в личку или на fluffyduck@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments