fluffyduck2 (fluffyduck2) wrote,
fluffyduck2
fluffyduck2

Categories:

Отношение к миграции при монархии и демократии

Цитата из книги Ганса-Германа Хоппе "Демократия — низвергнутый Бог [Экономика и политика монархии, демократии и естественного порядка]" (по наводке vitalidrobishev)

Давайте предположим, что правительство находится в частной собственности. Правитель владеет всей страной в пределах государственных границ. Он непосредственно владеет частью территории (его право собственности не ограничено), и он является частичным владельцем остальной части страны (как арендодатель или остаточный претендент на все владения, принадлежащие гражданам- арендаторам недвижимости, ограниченным некоторыми существующими договорами аренды). Он может продавать и завещать свою собственность, а также может рассчитывать и фиксировать денежную стоимость своего капитала (своей страны).



Традиционные монархии и короли являются наиболее близкими историческими примерами этой формы правления.

Какой будет типичная иммиграционная и эмиграционная политика короля? Поскольку он владеет капитальной стоимостью всей страны, он будет склонен выбирать миграционную политику, которая будет сохранять или повышать, а не уменьшать ценность его королевства, предполагая под этим не более чем его личный интерес.

Что касается эмиграции, то король хотел бы предотвратить эмиграцию продуктивных субъектов, в частности своих лучших и наиболее продуктивных субъектов, потому что их уход понизит ценность королевства. Так, например, с 1782 по 1824 год закон в Британии запрещал эмиграцию квалифицированных рабочих. С другой стороны, король хотел бы изгнать своих непродуктивных и деструктивных подданных (преступников, бомжей, нищих, цыган, бродяг и т.д.), поскольку их удаление с его территории увеличило бы стоимость его царства. По этой причине Великобритания выслала десятки тысяч преступников в Северную Америку и Австралию.

С другой стороны, что касается иммиграционной политики, король хотел бы не допустить чернь, а также всех людей с низкими производительными возможностями. Люди последней категории будут только временно приняты в качестве сезонных работников без гражданства, и им будет запрещено постоянное владение имуществом. Так, например, после 1880 года большое количество поляков были наняты в качестве сезонных рабочих в Германии. Король разрешил бы только постоянную иммиграцию вышестоящих или по крайней мере людей выше среднего уровня; то есть те, чье проживание в его королевстве увеличило бы его собственную стоимость имущества. Так, например, после 1685 года (с отменой Нантского эдикта) десяткам тысяч гугенотов было разрешено поселиться в Пруссии; точно так же Петр Великий, Фридрих Великий и Мария Тереза позже способствовали иммиграции и расселению большого количества немцев в России, Пруссии и восточных провинциях Австро-Венгрии.

Короче говоря, хоть и в рамках своей иммиграционной политики король не может полностью избегать всех случаев принудительного исключения или принудительной интеграции, такая политика в целом будет вести к тому же самому, что делали бы владельцы частной собственности, если они могли бы решить, кого допустить и кого исключить. То есть король был бы очень избирательным и очень заботился о повышении качества человеческого капитала, чтобы повысить стоимость имущества, а не понизить его.

Миграционная политика становится предсказуемо другой после того, как правительство становится общественной собственностью. Правитель больше не владеет капитальной стоимостью страны, а только использует ее в настоящее время. Он не может продать или завещать свою позицию правителя; он просто временный смотритель. Более того, существует «свободное вхождение» в должность временного правителя. В принципе, любой может стать правителем страны.

Появившись в мировом масштабе после Первой мировой войны, демократии показывают исторический пример общественного управления.

Какова миграционная политика демократии? Опять же предполагая не более чем личный интерес (максимизация денежного и психического дохода: денег и власти), демократические правители стремятся максимизировать текущий доход, который они могут присвоить в частном порядке, за счет стоимости капитала, который они не могут присвоить в частном порядке. Следовательно, в соответствии с присущим демократии эгалитаризмом «один человек – один голос», они стремятся проводить явно эгалитарную, недискриминационную эмиграционную и иммиграционную политику.

Что касается эмиграционной политики, то это означает, что для демократического правителя не имеет значения, покидают ли страну производительные или непродуктивные люди, гении или бомжи. Все они имеют один равный голос. На самом деле, демократические правители могут быть более обеспокоены потерей бомжа, чем производительного гения. В то время как потеря последнего явно понизит капитальную стоимость страны, а потеря первого может фактически увеличить ее, демократический правитель не владеет страной. В краткосрочной перспективе, которая представляет наибольший интерес для демократического правителя, бомж, голосующий, скорее всего, за эгалитарные меры, может быть более ценным, чем продуктивный гений, который, будучи главной жертвой эгалитаризма, с большей вероятностью проголосует против демократического правителя. По той же причине, в отличие от короля, демократический правитель мало обязуется активно изгонять тех людей, присутствие которых в стране портит статус (человеческий мусор, который снижает ценность собственности). Фактически, такие негативные факторы, как непродуктивные паразиты, бродяги и преступники могут быть его самыми надежными сторонниками.

Что касается иммиграционной политики, то стимулы и сдерживающие факторы также искажаются, и результаты в равной степени извращаются. Для демократического правителя также мало имеет значения, иммигрируют ли в страну негодяи или гении. Он также не сильно обеспокоен различием между временными работниками (владельцами разрешений на работу) и постоянными иммигрантами, владеющими собственностью (натурализованными гражданами). На самом деле, непродуктивным людям правительство вполне может отдавать предпочтение такое же, как и гражданам, поскольку они создают больше так называемых «социальных» проблем, а демократические правители процветают благодаря существованию таких проблем. Более того, бродяги и низшие люди, вероятно, будут поддерживать его эгалитарную политику, в то время как гении и превосходные люди не будут. Результатом этой политики недискриминации является принудительная интеграция: принуждение владельцев внутренней собственности принять массы низших иммигрантов, которые, если бы решение было оставлено на их усмотрение, резко взялись бы за дискриминацию и отсеивание того, с кем соседствовать. Таким образом, как лучший доступный пример демократии в деле, иммиграционные законы США 1965 года устранили все предыдущие проблемы «качества» и явное предпочтение европейским иммигрантам, заменив их политикой почти полной недискриминации (мультикультурализмом).

Действительно, иммиграционная политика демократии является зеркальным отражением ее политики по отношению к внутренним перемещениям населения: к добровольному объединению и разобщению, сегрегации и десегрегации, а также к физическому разделению и сближению различных владельцев частной собственности. Как и король, демократический правитель способствует чрезмерной интеграции, перепроизводя «общественное благо» дорог. Однако для демократического правителя, в отличие от короля, будет недостаточно, чтобы каждый мог двигаться по соседству с кем-либо еще по правительственным дорогам. Обеспокоенный своим текущим доходом и властью, а не капитальными ценностями и ограниченный эгалитарными настроениями, демократический правитель будет стремиться пойти еще дальше. С помощью законов о недискриминации правительство захочет расширить физический доступ к чужой собственности для всех остальных. Таким образом, неудивительно, что так называемое законодательство о «гражданских правах» в Соединенных Штатах, которое запрещало домашнюю дискриминацию по признаку цвета кожи, расы, национального происхождения, религии, пола, возраста, сексуальной ориентации, инвалидности и т.д., которое фактически обязало насильственную интеграцию, совпало с принятием недискриминационной иммиграционной политики; т.е. обязательной международной десегрегации (принудительной интеграции).

Нынешняя ситуация в Соединенных Штатах и в Западной Европе не имеет ничего общего со «свободной» иммиграцией. Это принудительная интеграция, и она является предсказуемым результатом демократического правила «один человек – один голос». Отмена принудительной интеграции требует дедемократизации общества и, в конечном итоге, отмены демократии. В частности, полномочия принимать или исключать должны быть убраны из центрального правительства и переданы штатам, провинциям, городам, поселкам, деревням, микрорайонам, а в конечном итоге владельцам частной собственности и их добровольным объединениям. Средствами для достижения этой цели являются децентрализация и отделение. На пути к восстановлению свободы ассоциации и исключения можно было бы найти путь, который подразумевается в идее и институте частной собственности, и большая часть социальной борьбы, вызванной в настоящее время принудительной интеграцией, исчезла бы, если бы только города и деревни могли делать то, что они могли, как само собой разумеющееся до девятнадцатого века в Европе и Соединенных Штатах: вывешивать знаки, касающиеся требований к въезду в город, изгонять в качестве преступников тех, кто не выполняет эти требования и решить вопрос «натурализации» по швейцарской модели, где местные собрания, а не центральное правительство, определяют, кто может, а кто не может стать гражданином Швейцарии.

Что следует отстаивать как относительно правильную иммиграционную политику, пока демократическое центральное государство все еще существует и успешно присваивает полномочия определять единую национальную иммиграционную политику? Лучшее, на что можно надеяться, даже если это идет вразрез с «природой» демократии и, следовательно, вряд ли произойдет, это то, что демократические правители должны действовать так, как будто они являются личными собственниками страны, и как будто они должны решать, кого включать, а кого исключать из своего личного имущества. Это означает следование политике строгой дискриминации в пользу положительных человеческих качеств, а также совместимости характера и культурны.

В частности, это означает проведение строгого разграничения между «гражданами» (натурализованными иммигрантами) и «иностранцами-резидентами» и исключение последних из всех прав на социальное обеспечение. Это означает, что для статуса резидента- иностранца, а также для получения гражданства требуется личное спонсорство гражданина-резидента и его принятие на себя ответственности за весь имущественный ущерб, причиняемый иммигрантом. Это подразумевает необходимость наличия действующего трудового договора с резидентом; кроме того, для обеих категорий, но особенно для гражданства, это означает, что все иммигранты должны демонстрировать посредством тестов не только знание английского языка, но и всестороннюю (выше среднего) интеллектуальную производительность и структуру характера, а также совместимую систему ценностей – с предсказуемым результатом систематического проевропейского иммиграционного уклона.

Tags: Самодержавие, демократия, миграция, политика, экономика
Subscribe

promo fluffyduck2 november 23, 2015 05:14 12
Buy for 20 tokens
Запретные темы: 18+; антиклерикализм; альтернативная (пара-)наука, парапсихология; пропаганда оккультизма, магии. Запрещается размещение материалов, содержание которых подпадает под действие статьи 282 Уголовного Кодекса РФ. п. 1. Ваши предложения пишите в личку или на fluffyduck@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments