fluffyduck2 (fluffyduck2) wrote,
fluffyduck2
fluffyduck2

Categories:

Из воспоминаний участника Великой Отечественной войны П.А. Делятицкого

del

22 июня 1941 года сыну советского офицера Пётру Арнольдовичу Делятицкому было всего 13 лет. Но по воле случае ему пришлось встать в ряды действующей армии всего через несколько дней. Ниже выложены отрывки его воспоминаний, опубликованных на сайте "Я помню". (Интервью и лит.обработка: Г. Койфман).


Об отношении к советской власти жителей территорий присоединённых к СССР в 1939 г.

П.Д. - В 1939 году после освободительного польского похода, отца перевели служить из Киева в город Луцк, куда передислоцировался штаб 5-ой Армии и уже в ноябре того же года, вся наша семья приехала к отцу. Я пошел в школу, в здании польской гимназии для детей красных командиров открыли «русские классы».

Г.К. -Как западные украинцы и поляки относились к Красной Армии и к «переселенцам с востока»?

П.Д. - Отношение ко всем «русским» или «советским» было ужасным. В Луцке и окрестностях националисты убивали командиров или солдат Красной Армии очень часто. Первое время, нас, детей командиров РККА возили в школу на грузовике - полуторке под охраной красноармейцев. Убивали солдат из-за угла, или, например, как это часто бывало в 1939 году, в парикмахерских.

Садится какой-нибудь лейтенант в парикмахерской побриться в кресло, и ему бритвой просто перерезали глотку, а позже прятали труп.

Такие истории случались нередко, и о них говорили на каждом шагу, дошло до того, что бойцам и командирам Красной Армии было запрещено передвигаться по городу ночью в одиночку.

Наша семья жила в Луцке в домах командного состава - ДКС, находившихся напротив штаба армии, в военном городке. Эти дома круглосуточно патрулировались, но сам штаб армии не был обнесен по периметру рядами колючей проволоки. Охранялся штаб комендантским взводом из 45 -ти человек, которые с началом весны размещались в палатках прямо возле нашего дома.
<...>

Г.К. - Дома и в городе были разговоры о том , что скоро неизбежно начнется война?

П.Д. - Уже весной сорок первого года местные жители, «западники», никого не таясь и ничего не боясь, кричали нам, «восточникам», - «Скоро вам немцы под сраку дадут!». Казалось, весь воздух вокруг был наполнен ненавистью к нам.

А ведь при панах-атаманах местные украинцы и даже поляки жили фактически в нищете. И когда грянула война, поляки показали себя «во всей красе».

Вот вам пример. Моя жена Татьяна, она с двадцать девятого года, на два года меня младше. Ее отец, майор Урин Зиновий Александрович, командовал артиллерийским дивизионом в 5-ой Армии, и Таня училась со мной в одной школе. 22/6/1941, когда на рассвете, немецкие летчики превратили военный городок Луцка в груду дымящихся развалин, одна из бомб попала в дом, в котором жила Таня, и под обломками стен оказались ее мать и два младших братика. Таня кинулась к соседям- полякам и молила о помощи, просила помочь ей откопать из развалин ее семью. В ответ поляки говорили - «Нет! Вас никто сюда не звал, так подыхайте!». Лояльно к советской власти относились только местные евреи, которые в Польше всегда были самым угнетаемым и преследуемым народом.


О начале войны

П.Д. - Дней за десять до войны отец принес домой билеты на футбольным матч армейских команд в Львове, и пообещал взять меня с собой на игру. Но уже на следующий день, у нас вечером собрались командиры, папины друзья, и вместо привычного веселого застолья, смеха и шуток, долго тихо между собой разговаривали. Я слышал только обрывки фраз. Они говорили, что в 15-ой Сивашской стрелковой дивизии арестовали командира и комиссара, Почуфарова и Зубкова, а потом почти шепотом, стали обсуждать - «когда начнется?», в июне или в июле. Только по прошествии нескольких лет, я понял, что речь шла о начале войны. 15/06/1941, в воскресенье, над нашими домами медленно пролетели два немецких самолета, и за ними как бы шел шлейф дыма, образуя «крест над городом». И так ходили слухи, что у немцев, в районе села Киверцы, в лесной зоне, контролируемой националистами из УПА, есть тайный аэродром, но такой наглости от немецких летчиков никто не ожидал.
<...>

В ночь на двадцать второе июня я спать не пошел. Сидел в комнате и читал книгу. Видно задремал, и книга выскользнула из моих рук и упала на пол. Я потянулся за ней и услышал какие-то хлопки. Взглянул мельком на часы, на них было 03-45 ночи. Снова, раздались какие то странные звуки похожие на раскаты грома. Мама крикнула мне - «Петька, закрой окна, дети грозы боятся». Я подскочил к окну, а там… Все небо черное от самолетов. В эту минуту посыпались бомбы, прямо перед нашим домом. Они падали на палатки комендантского взвода, оттуда выбегали солдаты в одних кальсонах и трусах. Рядом с нами были дома, в которых жили летчики. Оттуда выскакивали летчики и стремглав неслись на аэродром истребителей И-16, находившийся за старым польским кладбищем, неподалеку от штаба армии. Я стоял как завороженный и не мог оторвать взгляд от этой изумительной и страшной картины, от разрывов бомб. «Мессеры» летели так низко и медленно, что я воочию видел, как один из немецких летчиков помахал мне, мальчишке, стоявшему в освещенном оконном проеме, своей рукой в перчатке. Понимаете, видел! Мне это не показалось. После этого «приветственного жеста», я как был в одних трусах, выпрыгнул в окно на улицу, куда уже выбежали из домов Тамарин и братья Куренковы. Мы побежали через болото к школе, за пулеметом, но навесной мост через болото был уже разрушен. Через улицу 17-го Вересня мы кинулись к школе по другому короткому пути, к лесу, через старое кладбище. Но бомбежка не прекращалась. Нам пришлось отсидеться в одном из склепов, чтобы как-то переждать огненный смерч бушевавший вокруг. Рядом с нами, возле одного из склепов, сидели два странных человека в штатском, и что-то говорили в какой-то предмет. Разве мы тогда могли понять своим мальчишеским умом, что это немецкие корректировщики с рацией. Бомбежка закончилась, и мы побежали в лес, там всегда дислоцировались танкисты из дивизии Катукова. Навстречу нам шел прилично одетый гражданский мужчина, непохожий на местного поляка, и на безукоризненном русском языке нам сказал, с ухмылкой - «Ребята, куда вы бежите? Наши уже в Германии, немца добивают».


О массовой сдаче в плен красноармейцев в 1941 г.

Г.К. - Что пришлось увидеть во время отступления?

П.Д. - Лучше я вам это подробно рассказывать не буду… Бригада, в составе которой я сражался, держалась до последнего, воевала достойно, но даже у нас, после каждого привала не досчитывались людей, началось дезертирство, нередко случалось, что и комсостав, иногда, «пропадал при неясных обстоятельствах»… Про «запасников» и пехоту даже говорить не приходится. Те тысячами сами уходили к немцам сдаваться. Я сам видел это, своими глазами… Это сейчас все еще пытаются подобный факт замолчать, но масштабы предательства в 1941 году действительно были страшными. Когда к Киеву отошли, то из рядовых красноармейцев остались в строю исключительно комсомольцы - русские и евреи, были еще отдельные украинцы - «восточники», и конечно, коммунисты и комсомольцы из комсостава. Такое у меня сложилось личное впечатление в те дни…


О Ржевской "мясорубке" и о "вредительстве" накануне войны

Г.К.- Тяжело под Москвой пришлось?

П.Д. - Все, что мы испытали под Москвой, было «семечками», в сравнении с тем кошмаром, который ждал нас впереди. В январе остатки стрелковой дивизии, в которой воевал наш курсантский батальон, вывели в тыл на пополнение. Но нам не дали отдохнуть даже трех дней. Подняли по тревоге и перебросили на Калининский фронт. Наступали на Ржев. «Мясорубка»… Вот сейчас часто пишут о страшных летних боях на Ржевском направлении, но почему мало кто вспоминает, что происходило там, в первые месяцы 1942 года. Я воевал под Сталинградом и Курском, но не видел на войне ничего страшнее и ужаснее этих боев. Там ничего живого вокруг не оставалось. Все время приказы - "Вперед!", под шквальный убийственный огонь. Там все смешалось: день с ночью, тела убитых людей и трупы лошадей, горящая техника и целые танки, идущие в бой. Понагнали туда столько войск, что когда пошли в прорыв, то невозможно было понять, где какая часть. Артиллерия стреляла, куда Бог на душу положит - и по своим и по чужим. Мы несли там такие дикие потери, что даже я, глядя на поле боя, задумался, почему столько людей погубили? Уже когда всю пехоту выбило, то на вторую линию, сразу за нашими спинами пригнали строительные батальоны, снятые с трудового фронта. В них служили сплошь пожилые мужики. Раздетые и разутые, изголодавшиеся… Мы их назвали «ветеранами» и «дедами». Один такой «ветеранский батальон» занял оборону в наших окопах. Для них привезли гранаты на двух грузовиках. А винтовок не было… Винтовки им подвозили постепенно, или передавали оружие, собранное на поле боя у убитых красноармейцев. А потом этот батальон стал накапливаться в лощине для атаки на развилку дороги на Вязьму. Немцы произвели массированный артналет на место скопления этого батальона. Ни один человек целым оттуда не вышел…Там мне несколько раз пришлось действовать в составе «комсомольских штурмовых групп». Придет какой-нибудь политрук на передовую и начинает вызывать добровольцев-комсомольцев на выполнение «особого задания Родины». Мы все молодые, патриоты - фанатики, идем в эти ударные группы. В первый раз нас было в такой группе ровно 100 человек добровольцев. Дали ручных гранат, кто, сколько унесет, на группу три ручных пулемета, и послали прорывать немецкую оборону, брать внезапным ночным штурмом какую-то деревушку. Вышло нас живыми из этого боя 24 человека. Во второй раз я попал в ударный добровольческий отряд, состоявший из двухсот человек, собранный с миру по нитке из остатков подразделений на нашем участке переднего края. И снова нас из боя вышло живыми только около тридцать человек. Тогда я много чего не понимал, и все масштабы происходившей на моих глазах бойни и истребления рода человеческого, я осознал лишь после войны.

Но был случай, летом 1944 года, когда ко мне подошел заместитель начальника политотдела по комсомолу из нашей мотострелковой бригады капитан Федоров и приказал - « Старший сержант, ты у нас комсорг, и тебе поручаю отобрать человек семьдесят комсомольцев из батальона в штурмовую группу», то у меня от этого словосочетания - «штурмовая группа» - сразу перед глазами встало жуткое поле боя под Ржевом… И хоть я на фронте никогда не боялся погибнуть, и страх смерти был для меня вещью малознакомой, но в тот день я твердо уверовал, что в этой «штурмовой группе» меня убьют обязательно… Один раз мы пошли в атаку через незамерзшее болото. Топь. И здесь по нам ударили немцы, все кинулись с тропинок врассыпную… До сих пор, иногда по ночам, мне снится этот бой. Истошные крики тонущих - «Помогите!» и протянутые руки солдат, захлебывающихся в грязной болотной воде…

Г.К.- А как другие бойцы реагировали на тяжелейшие потери, понесенные под Ржевом?

П.Д. - Мы, когда обсуждали все, что творилось вокруг, были убеждены, что это - «вредительство» чистой воды, что не могут нормальные генералы так бездарно и глупо свою «живую силу расходовать», и своих советских граждан в военной форме на убой столь безжалостно гнать. Мы говорили вслух, что это сплошное предательство. И я был в этом тогда уверен.Тем более вспомнил, как 15/6/1941, за шесть дней до войны, почти со всех самолетов истребительного полка стоявшего рядом со штабом 5-ой Армии были сняты моторы, для проверки и «профилактики». Эти моторы, разобранные на части, были расположены на крепких деревянных столах и стеллажах, стоявших рядом с каждым самолетом. С нами отступали в 1941 году танкисты из 65-ой ТБр, так они рассказывали, что за неделю до войны у них больше половины танков поставили на плановый ремонт, сняв с боевых машин гусеничные ленты и так далее. И что это, по вашему? Чей-то злой умысел или тупость штабных командиров? Ведь в западных округах знали, что война «на носу», не сегодня, так завтра начнется…


О материальном снабжении

П.Д. - В апреле 1942 года нас, живых, вывели на переформировку. А потом отобрали ребят помоложе и поздоровее, и привезли в Москву, в какую-то запасную часть стоявшую возле метро «Сокол», а оттуда направили в Серебряный Бор. Здесь формировались мотострелковые батальоны для 1-го Краснознаменного танкового корпуса РГК, получившего в конце войны наименование Истенбургского.
<...>

Меня назначили командиром отделения, и в качестве личного оружия я получил револьвер «наган», а на всех бойцов расчетов оружия не хватило. Кто-то получил СВТ, кто-то - автомат ППШ. Танковые полки получили машины Т-34 и КВ. Полным ходом шло формирование экипажей и подразделений. Мы, 26 человек из первого взвода, жили вместе в одной землянке. Сильно голодали на формировке. Воровали турнепс на полях и «жарили пюре» из березовой коры. Я командовал первым отделением, а мой друг Мамаев третьим отделением. Мамаев был родом из Башкирии, погиб в 1942 году. Летом нас переобмундировали, выдали зеленые английские шинели, заменили х/б, ребята получили новые ботинки, а мне даже достались кирзовые сапоги. Еще хорошо запомнилось, что нам раздали подарки «от союзников», каждый получил по две пачки американских сигарет, вроде «Кэмэл», по две химические грелки и «бумажные» спички. Кстати, в 1944 году, перед самым началом операции «Багратион», нам тоже завезли подарки со «Второго фронта». Раздали латунные коробки со шпиком внутри, и по большой консервной банке американского колбасного фарша на двоих. И когда мы это «заокеанское чудо» уплетали за обе щеки, то все вспоминали зиму 1943-1944 года, когда в бригаде из-за недоедания у многих началась цинга , а из-за куриной слепоты возникшей на фоне истощения и общего авитаминоза, люди передвигались по ночам, только привязавшись веревочкой, друг к другу. Вот такая иногда была у нас кормежка


О межнациональных отношениях

П.Д . - За всю войну только один раз я что-то услышал грубое в свой адрес по поводу моей национальности. И сказал это, пьяный солдат из недавнего «украинского» пополнения. Ему сразу доходчиво объяснили, что теперь тебя Петька обязательно застрелит, и этот солдат наутро пришел извиняться.
<...>

У нас, как «солдатский фольклор», передавалась из уст в уста «знаменитая» история о том, как в апреле 1942 года, на формировке, танкисты из нашего корпуса поехали на станцию Хомяково получать танковую колонну, построенную на средства верующих и переданную в дар Красной Армии от Православной Церкви. Отобрали на приемку танковой колонны тридцать механиков-водителей и тридцать командиров танков из 1-й гв. ТБр и 89-го ТП, входивших тогда в состав нашего корпуса. Напутствовать танкистов вышли комиссар корпуса полковник Бойко, и вроде еще был начштаба Кравченко. Они посмотрели на строй танкистов, и тут Бойко заматерился на своих политруков - «Колонну танков дарит Русская Церковь, сам митрополит ее освятил! Так почему в строю танкистов, едущих принимать дар от православных, половина - евреи ?! У нас, что, в корпусе русских нет?». Одним из стоявших тогда в этом строю танкистов, был мой друг Яша Гоникман, сейчас он живет в Балтиморе. Так что еще живы свидетели этого эпизода.

Г.К. - Вы сказали фразу - «Петька обязательно пристрелит». Так легко было «воплотить подобную угрозу в жизнь»?

П.Д. - На передовой, в бою, подобные вещи были возможны… И не в бою тоже. С сибирским пополнением пришел к нам солдат по фамилии Чиж, бывший бандит. И достал он нас всех своими хулиганскими выходками. Мы от него просто « смертельно устали». Решили его сами застрелить. Бойцы взвода как-то собрались вместе. Дали этому Чижу в руки лопату и говорим - «Копай себе могилу. Решением взводного собрания ты приговорен к расстрелу!». Чиж молча взял лопату, и начал копать… Я был помкомвзвода, но давно исполнял обязанности командира взвода, нашего взводного офицера ранило, а на замену, так до конца войны никого и не прислали. Все ребята на меня смотрят. Думаю, хрен с ним, пусть живет. И не стали мы его «в расход пускать». Чиж потом ходил - тише воды, ниже травы.

Или вот вам другой пример. В 1944 году пополнение было большей частью с оккупированных территорий, из украинцев, мобилизованных с Западной Украины. Улыбчивые, послушные, исполнительные. Бывших партизан среди них не было, а вот «дезертиров и «примаков» 1941 года», хоть лопатой по сторонам отгребай . И ты чувствуешь, что среди них обязательно есть твари, которые немцам помогали и евреев живьем в землю закапывали, но молчишь…

До поры, до времени. А потом бывало такое, подходит кто-то из новичков роты или батальона, и шепчет на ушко «ветерану бригады», вон, мол, Мыкола у немцев полицаем был, а Петро в расстрелах участвовал. И у нас не было желания «сдавать» кого-то из них «в особый отдел» для дальнейших разбирательств, тем более, эти люди прибывали из запасных полков, а не из полевых военкоматов, и какие-то проверки уже проводились. Но если кто-то из бывших полицаев и немецких прислужников и прошел через сито проверки, через нас он уже «не проходил». Таких, «заподозренных в пособничестве врагу», сами солдаты убивали при удобном моменте. Я сам лично таких убивал… Можете не сомневаться, так было на самом деле. А те ветераны, особенно пехотинцы, которые вам скажут, что у них такого не происходило, просто не желают искренне рассказывать о подобных случаях.


О заградотрядах

Г.К. - Один из ветеранов Вашего корпуса рассказал , что в зимних боях под Витебском, сзади, за наступающими, стояли заградотряды с пулеметами. Такое было на самом деле или «навеяно либеральной прессой»?

П.Д. - Под Витебском …Да … Мы с ними даже сталкивались вплотную у колодца, вместе набирали воду в канистры. Один из них, посмотрев на нас, сказал следующую фразу - «Вот сука - война!».


После войны

П.Д. - Мама оказалась в Свердловской области, а после освобождения Николаева, в конце сорок четвертого года, вернулась в родной город. Спросил про отца, и мама рассказала, что отец живой, сейчас служит в Заполярье, уже в звании полковника. Когда написали отцу, что я живой, и только сильно покалеченный, то он сразу демобилизовался из армии и приехал ко мне. Отец привез мне аккордеон, и я пытался на этом инструменте играть, чтобы разработать левую руку, которая, по - прежнему не действовала. Постепенно «научился ходить» только с палочкой, без костылей, и моим рукам вернулась сила и сноровка. Но я не хотел оставаться инвалидом, и заливать свою душевную боль водкой. Инвалидная пенсия тогда была нищенская, 120 рублей, как раз на три дня ее хватало. Тогда к инвалидам не было какого-то особого отношения, слишком много калек оставила за собой война. У меня была вторая группа инвалидности, так каждый квартал нас гоняли на медицинскую комиссию, на переосвидетельствование и на переаттестацию.

Сидим в очереди на комиссию, фронтовики-калеки, половина из нас без ног или без одной руки, и грустно шутим, что в райсобесе только и ждут, вдруг у кого-то из инвалидов, рука заново отрастет, так пенсию ему платить не надо будет, и таким образом, мы «сэкономим трудовой рубль для всего советского народа». Врачи на комиссии, глядя на прикрытую кожным лоскутом «яму» в черепе, мне всегда повторяли - «Вы, дорогой товарищ, в рубашке родились, не может такого быть, чтобы человек с шестью осколочными ранениями в голову выжил…». Оказывается, может, такое быть… Пошел работать в горком комсомола, записался в вечернюю школу, за два года закончил четыре класса.

В 1947 году поступил на радиотехнический факультет Одесского электротехнического института связи. После окончания учебы работал «на армию», занимался «оборонной тематикой». Защитил кандидатскую диссертацию, написал докторскую. Чем конкретно занимался, спрашиваете? Например, создавал «системы дистанционного управления с особыми параметрами», разрабатывал РИПы ( радиоиммитационные приборы), и многое другое.

Но я не думаю, что моя послевоенная работа каким-то образом касается темы вашего интервью о войне. Мне пришлось, вскоре после окончания института , принять участие в печально известных «Тоцких учениях», а позже, побывать еще во многих местах, о которых не стоит говорить даже сейчас.

Tags: Великая Отечественная война, евреи, история
Subscribe

  • Церковь и её СМИ

    За последнее время в церковных и возлецерковных СМИ прошла смена ведущих и их поведения. На экраны интернет-ресурсов со знаками Спаса, крестов и…

  • Тайный монастырь в любанских болотах

    Макарьевский монастырь был основан в XVI веке прп. Макарием Римлянином (уроженцем Рима). Господь указал ему путь на восток. Придя на Русь он стал…

  • Как мир ожидал Спасителя. Часть 2.

    <<< Часть 1 НАРОДЫ АМЕРИКИ: «ВКУШАЕТСЯ БОГ» Древние народы Америки ждали появление Спасителя с Востока. Во многих…

  • Как мир ожидал Спасителя. Часть 1.

    " Скорбя от неустроений своих, человечество отовсюду, со всех концов мира взывало к Творцу своему - и пребывавшие во тьме язычества и лишенные…

  • Беглов атакуэ

    Вот мне непонятно, как этот совкорылый ящер оказался губернатором Санкт-Петербурга? Закрыл храмы на Пасху - понравилось. И на Рождество ну очень…

  • Матвей (Рем) Варламов. Почему православные не видят НЛО

    Матфей Геннадьевич Варламов (Варламов Р.Г.), доктор технических наук, профессор, специалист по радиоэлектронике, автор более 350 научных и…

  • Павел Флоренский: Духовное завещание детям

    1. Будьте всегда в жизни добры к людям и внимательны. Не надо раздавать, разбрасывать имущество, ласку, совет; не надо благотворительности. Но…

  • Три державные иконы

    Во время царствования Государя Императора Николая Александровича на Руси было явлено три чудотворные иконы Пресвятой Богородицы: Валаамская…

  • Физик, ставший богословом. ХОРУЖИЙ СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ (05.10.1941-22.09.2020)

    Перед ранними христианами "возникала невозможная цель, невозможное духовное задание - соединение с инобытием. И исполнению именно этого…

promo fluffyduck2 november 23, 2015 05:14 12
Buy for 20 tokens
Запретные темы: 18+; антиклерикализм; альтернативная (пара-)наука, парапсихология; пропаганда оккультизма, магии. Запрещается размещение материалов, содержание которых подпадает под действие статьи 282 Уголовного Кодекса РФ. п. 1. Ваши предложения пишите в личку или на fluffyduck@yandex.ru
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments