?

Log in

No account? Create an account

[sticky post] Верхний пост

В далёком уже 2008 году решил завести блог в ЖЖ в качестве записной книжки, в которую задумал писать свои и чужие мысли, а также утаскивать из разных источников материалы, представляющиеся мне достойными внимания и длительного хранения. О расширении аудитории поначалу не думал, но вкус, как известно, приходит во время еды - чем чаще пишешь сам, тем сильнее потребность в читателях, поэтому френд-политика у меня простая - дружу взаимно со всеми, кто меня добавляет.

Fluffy Duck - это мой любимый коктейль, его рецепт можно узнать здесь. Один блогер уже занял этот ник-нейм, поэтому я, недолго думая, прибавил к нему двойку - вот так и нарисовался fluffyduck2.livejournal.com .

Тематика блога - человек, и всё то что на него влияет, воздействует, формирует, всё что делает нас теми, кем мы являемся. А поскольку мир вступил в "полосу турбулентности", политике приходится уделять больше внимание, чем мне самому бы хотелось.

Само собой, у меня есть своя позиция и мировоззрение, но мне не хотелось бы их манифестировать, чтобы не задавать туннельное восприятие того, что здесь постится. Скажу лишь, что я не релятивист и уверен в существовании объективной, вечной и неизменной Истины.

В комментариях не приветствую сквернословие, оголтелые высказывания, попытки начать холивар и переход на личности.

Прошу любить и жаловать, искренне ваш и моё почтение...
promo fluffyduck2 november 23, 2015 05:14 12
Buy for 20 tokens
Запретные темы: 18+; антиклерикализм; альтернативная (пара-)наука, парапсихология; пропаганда оккультизма, магии. Запрещается размещение материалов, содержание которых подпадает под действие статьи 282 Уголовного Кодекса РФ. п. 1. Ваши предложения пишите в личку или на fluffyduck@yandex.ru
Священник Сергий Серебрянский, будущий духовник Марфо-Мариинской обители, устроенной великой княгиней Елизаветой Федоровной,  о русско-японской войне. 1904 год.
Встречая раненого, благословляю его со словами: «Вот и ты счастливый: удостоился пострадать». Большею частью один ответ: «Точно так, слава Богу!»


1 октября 1904 года

Сегодня наш храмовый праздник, а на душе невыразимо грустно. Бывало, торжественно совершали мы служение в этот день в родном храме! [2] (Благодаря энергии о. Митрофана Сребрянского в городе Орле близ казарм 51-го Черниговского драгунского полка выстроена собственная полковая каменная церковь, стоимостью тысяч до семидесяти.) А теперь? Встаю и не знаю, успею ли отслужить молебен или сейчас идти на битву. С 3.30 утра загремела адская канонада в трех верстах. Наскоро оделся и пошел в 1-й и 2-й эскадроны узнать, могут ли они присутствовать на молебне. Иду с маленькой надеждой, но на повороте улицы встретил эскадроны: уже на конях отправляются на позиции. Поздравил их с праздником, благословил, вернулся на свой бивак и в 7.30 утра отслужил молебен пред полковой иконой в присутствии генерала Степанова, командира полка Зенкевича и обозной команды. Пресвятая Богородица! Помоги нам победить и скорее вернуть столь желанный мир! А канонада все сильнее разгорается; ясно слышим вой снарядов и ружейную трескотню! Приказал седлать и с церковником поехал к позициям, чтобы, если возможно, хотя издали благословить родные эскадроны, стоящие в бою в этот святой день; при этом, думал я, заверну в дивизионный лазарет. Двигаемся вперед; обозы стоят, все запряжены; вьючные лошади оседланы; спешат зарядные и патронные повозки к месту боя. Стоят ряды полковых кухонь; кашевары варят пищу, чтобы ночью, под покровом темноты, обернув колеса мешками, незаметно подвезти ее к самым позициям и покормить воинов-тружеников. Ищу лазарет, где вчера был; что-то не видно его палатки. Подъезжаем ближе, оказывается, он перешел почти к Суютуню и сейчас только начал устраиваться. Значит, час-полтора по крайней мере здесь делать нечего, и я решил двигаться вперед, туда, где гром, и свист, и смерть... Что-то неодолимое потянуло! Вижу носилки с тяжело раненным; благословил его; смотрю —слабой рукой манит меня к себе; сейчас же соскочил я с лошади, подбежал к нему. Едва слышно шепчет: «Приобщиться бы!» Достать Святые Дары, все приготовить было делом одной минуты, и здесь же на дороге я напутствовал его. Оказался фельдшер Зарайского полка. Он самоотверженно был в пылу сражения и там выносил раненых, перевязывал. Вдруг разорвалась граната, и осколок, ударивши ему в спину, засел в груди. Смерть неминуема. Он положил свою душу, спасая ближних. Угасающий взор страдальца остановился на мне; в нем светилась благодарность и духовная радость; он и стонать уже не мог. Едва успел я отвернуться от него, слезы неудержимо полились у меня. Едем дальше. Саперы спешно ровняют дороги, роют новые окопы «на случай». Носилки за носилками тянутся с ранеными, каждого благословляю, спрашиваю, куда ранен, и отпускаю; все больше в ноги и руки. Некоторые идут, обнявши одной рукой здорового товарища за шею, а другой опираясь на ружье, как на костыль; других, за неимением носилок, несут двое, скрестивши руки. Встречая раненого, благословляю его со словами: «Вот и ты счастливый: удостоился пострадать». Большею частью один ответ: «Точно так, слава Богу!» Завиднелся перевязочный пункт пехотных полков; это уже у самого боя; на земле лежат ряды раненых, но удивительное дело: среди них тишина, точно мертвые, ни одного стона! Сидят на холмике два полковых священника, ожидают прибытия новых своих страдальцев. Повидались, побеседовали, поздравили друг друга с праздником. Вдали стоит какая-то кавалерия. «Кто это?» — спрашиваю. «Да это ваши драгуны, 5-й и 6-й эскадроны»,— говорят. Господи, какое счастие: нашел! Вмиг исчезла всякая мысль о том, что там бой, опасность. Оглянулся я на Михаила и говорю быстро: «Едем рысью туда, отслужим им хотя краткий молебен! Согласен?» «Согласен»,— отвечает, и мы поскакали. Боже мой, какой ужас! Очень близко стреляют наши пушки; гром, визг и вой такие, что положительно в ушах звенит и надо кричать, чтобы слышать друг друга. Эскадроны стоят, держат лошадей в поводу, ожидают приказа идти — победить или умереть. Подъехали мы. Офицеры и солдаты глазам своим не верят. «С праздником, дорогие мои, поздравляю вас!» — кричу. «Покорнейше благодарим»,— слабо из-за пальбы слышу ответ. «Я приехал помолиться с вами». Скомандовали: «На молитву, шапки долой!» Повернул лошадь к востоку, и, сидя с церковником верхами, чтобы солдатам было видней и слышней, запели молебен. Дивная картина... Живо вспомнился мне один рисунок из англо-бурской войны, воспроизводящий эпизод «Молитва буров во время сражения». Как тогда трепетала душа моя при виде этой картины, и я невольно шептал: «Счастливые, и во время боя не забыли Господа!» Думал ли я, что когда-либо не на рисунке, а в действительности придется пережить буквально то же самое? Как жаль, что я не художник: было бы очень хорошо воспроизвести этот оригинальный молебен на картине! Отслужил молебен, сказал несколько слов воинам, чтобы они надеялись на покров Божией Матери и не унывали. Офицеры приложились к кресту, что у меня на груди, сильно взволнованные; радость была общая. Спрашиваю: «А где третий и четвертый эскадроны?» Говорят: «Направо от нас, при третьей дивизии». Сердечно простились. Как милы мне все эти люди, стоящие каждую секунду лицом к смерти! И у них на лицах ясно выражено сознание, что таинство смерти близко-близко, в глазах горит какой-то огонек... Отъехали мы и только что миновали перевязочный пункт, где сидели батюшки, как «трах, трах, трах» — полетели через эскадроны гранаты и с ужасающим блеском и треском стали разрываться на том месте, которое проехали мы. Перевязочный пункт в большой суматохе отодвинулся быстро назад. Все пространство наполнилось едким запахом пороха «шимозе», серы. Едем дальше, ищем 3-й и 4-й эскадроны и настолько привыкли к грому и визгу, что почти не обращаем никакого внимания! Сколько ни искали, не удалось найти, и мы повернули коней, чтобы прибыть к лазарету, который уже устроился. По дороге нагнали двух солдат: один ранен в голову — все лицо в крови, а другой, здоровый, его провожает. Сейчас же здорового я отправил обратно на позиции, а раненого посадил верхом на лошадь Михаила, который, взявши ружье раненого, пошел пешком. Так довезли мы его до лазарета и сдали врачам. А там уже работа в разгаре. В несколько рядов лежат раненые; я по очереди подхожу к каждому, поговорю, напутствую утешением, подам чайку; врачи очень сочувственно относятся к деятельности священника на войне. Ах, какие есть ужасные раны! Вот лежит на операционном столе солдат; у него осколок гранаты вырвал всю икру на ноге и раздробил мелкие кости; кричит от боли. У другого перебита нога: шрапнельная пуля прошла сквозь колено, образовалось отверстие — три пальца могут пролезть; доктора вытаскивают оттуда кости. Я стою у его головы, благословил, а он, к удивлению всех, даже не стонет, только морщится и рассказывает мне, как он сражался, как его ранили, и с грустью добавляет: «Ах! И не пришлось повоевать: недавно только приехал!» В углу палатки ползает без сознания солдат с простреленной головой — к удивлению, еще жив. Рядом с ним стоит на четвереньках пожилой солдат с простреленным животом; он лечь не может, повернул ко мне голову и слабо-слабо говорит: «Батюшка, отслужите молебен, а из кармана выньте пятнадцать копеек, поставьте после свечку: я верующий, вот приобщиться бы хотел, да рвет каждую минуту!» Между ранеными, как ангелы, ходят сестры милосердия, отмывают кровь, перевязывают раны. Только и слышишь их голос: «Голубчик, не хочешь ли чайку? Ты не озяб ли? Что, очень болит? Ну потерпи, вот через часик все пройдет!» «Ох попить бы чего, сутки во рту воды не было»,— раздается голос с только что принесенных носилок. Сестра к нему и уже поит его с ложечки. А с другого конца палатки слышится: «Сестрица, мне бы малость табачку, раз пыхнуть. Во как хочется!» И табачок несет сестра. Господи, да разве передашь и опишешь все виденное!.. Подходит ко мне сестра и говорит: «Ведь умер вчера поздно вечером тот солдатик с оторванной ногой. Мы его на том биваке похоронили без отпевания». Зову Михаила, садимся на коней и едем туда версты три. Действительно, свежая могила, на ней маленький крест. Сейчас же и отпели краткое погребение. Возвратился к лазарету, а он уже снова снимается. Пришлось ехать на бивак. Кстати, пора и закусить. Едва добрались, как хватил дождь, град, гром, молния; вымокли преотлично... Но как на душе отрадно, что посетил эскадроны! И счастье было бы полное, если бы найти еще и 3-й и 4-й эскадроны. Пообедали. Грязь опять невообразимая: ехать или остаться? Нет, не вытерпел, крикнул седлать, и снова покатили мы с Михаилом на поиски. Удалось найти обоз 4-го эскадрона; взяли из него унтер-офицера, и он проводил нас, только предупредил, что эти эскадроны охраняют наши батареи и потому опасно. «Ну, Господь и Владычица помогут. Едем!» Проехали верст шесть вперед, забирая вправо от железной дороги. Унтер-офицер показывает рукою деревню; около нее чернеют эскадроны, а рядом с ними действительно вылетают огни, стреляют орудия. На минуту остановился я — не знаю, что-то зашевелилось в душе... Ехать ли? Но быстро победил себя, отдался в руки Господа, и поехали туда. Как описать радость, прямо восторг всех офицеров и солдат при виде нас, когда раздалось мое приветствие с праздником?! Сейчас же начали служить молебен, во время которого многие плакали. Только запели мы «Днесь благовернии людие светло празднуем», как рядом и налево от нас раздались залпы орудий, засверкали огни... С плачем и воплем бегут китайцы, женщины и дети из деревень к Мукдену. Бедные! Они думали укрыться в погребах, нарочно ими для этого вырытых, но теперешние снаряды все пробивают. Попали мы, думаю я, в самую середину огня, сейчас, может быть, и над нами разразится свинцовый дождь... Слезная молитва дошла до Заступницы Усердной, мы остались целы и невредимы, а дальше да будет воля Божия! С нашим пением «многая лета» слился оригинальный салют: гром пальбы батарей, вой снарядов и характерный звук рвущихся гранат. Простились. Едем обратно, надо торопиться выбраться из опасной линии до темноты: уже 6 часов вечера... Но видно, мало было еще напряжения нервов за пережитый день. Господу угодно было прибавить и еще. Оглянулись мы и ужаснулись: большая половина неба покрыта черною тучей, и к грому и огню земным прибавились страшные раскаты грома и молнии небесных, как будто духи неба приняли участие в людской борьбе! Снова ливень; в один какой-нибудь час все наполнилось водою; лазареты и палатки с людьми «поплыли». Чтобы поскорее добраться до бивака, мы поехали рысью, и лошадка моя, поскользнувшись, упала; я же снова полетел по знакомому уже мне пути: через голову лошади, в грязь; а чтобы не обидно было прежде ушибленной левой ноге, теперь пострадала правая половина тела. Ничего, других ранят, убивают, а мне ли роптать на это?! Уже темно было, когда добрались мы домой, сделавши не менее двадцати пяти верст в разные концы. Доктор осмотрел меня — все в порядке, а где больно было, намазал йодом — и я снова здоров. Как благодарить мне Господа и Владычицу, помогших испытать это утешение-счастие, что пережил я сегодня?! Добрая наша печальница, великая княгиня Елисавета Феодоровна, не забыла нас в этот день и прислала следующую чудную телеграмму: «Особенно горячо помолимся сегодня за всенощной за мой полк пред иконой, которой черниговцы меня благословили при назначении меня шефом и которую сегодня вынесут для поклонения в нашу Ильинскую церковь. Да покроет Матерь Божия дорогой мой полк честным Своим покровом, избавит его от всякого зла и сохранит невредимым, доблестным на радость всем нам. Сердечный привет чинам полка по случаю полкового праздника; счастлива слышать об успехах моих драгун! Постоянно мои все мысли с вами, Бог помощь! Елисавета». На эту телеграмму командир полка ответил: «Телеграмма Вашего императорского высочества получена во время боя. Не нахожу слов выразить восторг и благоговение, с каким черниговцы выслушали на поле брани высокомилостивые слова своего обожаемого шефа! Да благословит Всевышний Ваше императорское высочество за материнское о нас попечение. Это горячая молитва каждого черниговца, вознесенная Господу на молебствии, отслуженном отцом Митрофаном отдельно в трех дивизионах и штабе полка под грохот ужасной канонады. Потерь почти нет. Полковник Зенкевич». От великого князя Сергия Александровича получена тогда же телеграмма: «Сердечно поздравляю молодцов черниговцев с их полковым праздником! Отрадно слышать самые лестные отзывы о деятельности полка. Бог в помощь! Матерь Божия, сохрани полк под кровом Своим. Сергей».
Пальба затихла. Ночь прекратила борьбу. Слава Богу и Пресвятой Деве: сегодня успешно сражались. В нашей палатке закуска, долго-долго беседовали и довольные и утешенные разошлись в 11 часов.

Данная статья подтвердила мои впечатления об её авторе, как о человеке думающем и глубоком, почему я и выкладываю её здесь у себя.

Источник

В советском прошлом, пропитавшем наше  настоящее и продолжающем в него подтекать, немало было  чёрно-трагического. Немало и достойного светлой памяти. Но слишком уж  многое в советской реальности описывается обидным определением  «неладное». Постоянно что-то не получалось. «Незадача». То и дело  стрясались какие-то несчастья.

Иногда  причины понятны: «Тут не трубу, тут всю систему нужно менять». Объясняя  социальное зло, не желавшее исчезать из социалистического общества,  советские десятилетиями пеняли на «пережитки старого». Это в кое-кого  зароняло фантастическую крамольную мысль: а если бы революцию устроили  пораньше – покончили бы уже с пережитками? Но архисоветский Роберт  Рождественский, сам до конца не поняв, что сказал, родил замечательный  каламбур: «Пережитки нового».

В  кроваво перебесившемся послевоенном СССР для большинства намыкавшихся  русских людей (включая больших начальников) главными становились  правильные и добрые вещи. «Я люблю тебя, жизнь, и хочу, чтобы лучше ты  стала» – в чём тут усомниться? Но за каждое «лучше», ценой претяжкого  труда украсившее советскую жизнь, отчего-то приходилось расплачиваться  новым «хуже», что признают и оголтелые советисты.

Порою  можно в советской невезучести заподозрить вмешательство какой-то  внешней силы – в конце концов, советские правоверные уверены, что  «Горбачёва и Яковлева завербовали», и всё больше уверяются, что  советское руководство первых двух десятилетий сплошь состояло из  предателей.

Однако  чёрт знает откуда берущаяся мелочная неудачливость, подлая  несостыкуемость кажется родовым проклятием всего нашего по-прежнему  советского бытия, умножающим его досадную некузявость. (Скажете, оно  давно уже не советское? А что ж нас стращают отдалённой «десоветизацией»  – и многим страшно?). Можно объяснить, из-за кого не срабатывает план  А, что виновно в провале плана Б – но дальше-то почему не везёт?

Read more...Collapse )
Террорист11
Террорист1
Террорист2
Террорист3
Террорист4
Террорист5
Террорист6
Террорист7
Террорист8
Террорист9
Террорист10

Вайнер

Пожертвовать на  деятельность активистов Екатеринбурга по десоветизации городских улиц можно в этом сборе по ссылке.
Эйла Вальстен (Eila Wahlsten), живущая в хельсинкском доме престарелых — одна из тех финнов, кто стал жертвой репрессий Иосифа Сталина. Отец Вильо Вальстен (Viljo) был плотником, мать Кирсти (Kirsti) — швеей. У пары были две маленькие дочкиRead more...Collapse )
Продолжение. Начало в предыдущих частях: 1, 2, 3, 4, 5, 6

О героической эпопее обороны Порт-Артура говорить можно долго. Её значение для истории России ёмко и точно выражено вдохновенным словом одного из артурцев, контр-адмирала, создателя морской авиации Балтийского флота Бориса Петровича Дудорова:
«Нет крепости, которой нельзя было бы взять. Эта истина доказана всей военной историей мира.

Слабая вооружением, незаконченная постройкой, с недостаточным гарнизоном, совершенно отрезанная и с суши и с моря от подвоза подкреплений, боевых припасов и продовольствия, крепость Порт-Артур в течение девяти месяцев выдерживала натиск в три раза сильнейшего врага, не щадившего никаких усилий, чтобы её взять.

Почти сорок лет спустя другая мощная и богато оборудованная всем морская крепость – Сингапур – падает в руки тех же самых японцев с непостижимой быстротой. Хрупкими стеклянными стенами оказались и знаменитая линия Мажино и линия обороны в Тунисе. Как ни соблазнительно объяснять эти последние факты только развитием техники наступательного оружия, следует признать такое объяснение несостоятельным. Ведь параллельно с техникой наступательной прогрессировала не в меньшей степени и техника обороны.

Объяснение по существу было дано еще в глубокой древности в виде краткой сентенции: "лучше иметь каменных людей за деревянными стенами, чем деревянных – за каменными".

Ни бетон и сталь, ни крупнейшая моторизованная артиллерия не могут заменить главного элемента всякой борьбы – людей.

Дух всегда и везде побеждает материю. Идеи традиций, чести, долга, дисциплины – составляют главную силу.

И этими именно идеями были глубоко проникнуты все чины Российских армии и флота в Порт-Артуре. В сознании ответственности перед Россией за вверенную крепости эскадру, командный состав до последней крайности не допускал мысли о её сдаче. Руководясь его примером, рядовой состав, быстро редеющий от непрестанных яростных штурмов, подверженный непрерывным артиллерийским бомбардировкам, скашиваемый цингой, мужественно переносил все невзгоды и лишения.

Пятьдесят тысяч людей, составлявших, включая морские команды, весь гарнизон, отстаивали крепость, отвлекали на себя за всё время осады в общей сложности свыше ста семидесяти тысяч неприятельской армии, т. е. почти треть всего ее состава. Сто десять тысяч потерял враг под ее стенами, из которых восемьдесят пять тысяч пало в боях.

И когда Порт-Артур, наконец, пал, всего четырнадцать тысяч бойцов, из которых многие страдали цингой и не раз были ранены, оставалось в боевом составе гарнизона. Остальные были в госпиталях, как совершенно непригодные к строю.

Поистине эпической можно назвать эту борьбу, и история обороны крепости заслуженно может носить имя Порт-Артурской эпопеи.

Сам враг признал героизм гарнизона, приняв условие выхода его из крепости с оружием в руках и сохранение холодного оружия офицерским составом.

А Государь повелел всё время осады считать участникам ее в службу из расчёта месяц за год, подобно славным защитникам Севастополя».

Борис Петрович Дудоров
Б.П. Дудоров


Read more...Collapse )

6 сентября исполнилось бы 67 лет легенде ленинградского и петербургского футбола Владимиру Александровичу Казачёнку. Скоро на прилавках книжных магазинов появится сборник его памяти «Я играл в футбол с пеленок. Книга о Владимире Казачёнке», выпущенный Издательским центром «Гуманитарная Академия» при попечительстве Ростеслава Леонтьева и Александра Кержакова. Составители сборника - журналисты Сергей Князев и Алексей Павлюченко - включили туда жизнеописание Казачёнка, составленное на основе интервью разных лет, воспоминаний друзей и коллег, статистических материалов. Книгу можно заказать на сайте «ЛитРес».

«Спорт уик-энд» публикует главу из книги. 1980 год стал едва ли не самым ярким в футбольный биографии Казачёнка. Именно тогда «Зенит» впервые в своей истории завоевал бронзовые медали чемпионата СССР. Мог наш герой вытянуть счастливый билет участника московской Олимпиады…

Владимир Казачёнок

Read more...Collapse )

Продолжение. Начало в предыдущих частях: 1, 2, 3, 4, 5

Переход нашей армии на униформу цвета хаки – не единственная новация в той войне.

Вот написал: «нашей армии», и поймал себя на мысли, что с советских времён так говорить о Российской Императорской армии не принято. Писали: «царская армия», «русские войска», но только не «наша армия» и «наши войска». Так пишут и сейчас те, кто не устают повторять за своим кумиром Пучковым-«Гоблином» – «антисоветчик всегда русофоб». Эта публика не замечает за собой, что на уровне подсознания их «наше» начинается не ранее 1917 года, а страну с названием Российская Империя они с трудом воспринимают как свою Родину.

Доставка раненых русских солдат на рикше с фронта в госпиталь в Порт-Артуре
Доставка раненых русских солдат на рикше с фронта в госпиталь в Порт-Артуре.

Read more...Collapse )



Рабочий


Он стоит пред раскаленным горном,
Невысокий старый человек.
Взгляд спокойный кажется покорным
От миганья красноватых век.

Все товарищи его заснули,
Только он один еще не спит.
Всё он занят отливаньем пули,
Что меня с землею разлучит.

Кончил, и глаза повеселели.
Возвращается. Блестит луна.
Дома ждет его в большой постели
Сонная и теплая жена.

Пуля, им отлитая, просвищет
Над седою, вспененной Двиной,
Пуля, им отлитая, отыщет
Грудь мою, она пришла за мной.

Упаду, смертельно затоскую,
Прошлое увижу наяву,
Кровь ключом захлещет на сухую,
Пыльную и мятую траву.

И Господь воздаст мне полной мерой
За недолгий мой и горький век.
Это сделал в блузе светло-серой
Невысокий старый человек.

Profile

fluffyduck2
fluffyduck2

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lizzy Enger